Підфɑрбовуючu огорожу нɑ могuлі дружuнu, вдівець nомітuв якусь дірку nід хрестом. Взяв і зɑзuрнув тудu … Мɑтір Божɑ!

Підфɑрбовуючu огорожу нɑ могuлі дружuнu, вдівець nомітuв якусь дірку nід хрестом. Взяв і зɑзuрнув тудu … Мɑтір Божɑ!

Владимир пришел на кладбище. Он нечасто здесь бывал, к сожалению. Здоровье не позволяло после той проклятой аварии, в которой он потерял жену. Владимир вообще довольно редко выходил из дома. Только по крайней необходимости продуктов купить и к врачу. Здесь, на кладбище, как раз и была похоронена его любимая жена Лилия.

Підфɑрбовуючu огорожу нɑ могuлі дружuнu, вдівець nомітuв якусь дірку nід хрестом. Взяв і зɑзuрнув тудu … Мɑтір Божɑ!

Каждый раз, как Владимир приходил сюда, то вспоминал тот день, как они познакомились. Девушка выходила из автобуса, а он как раз собирался садиться. Она поразила его своей чистотой и свежестью. Белоснежное платье, как будто только что снято с вешалки. На крахмаленный воротничок летящая юбка. Белые туфельки. Белый ободок на волосах. Смуглая кожа и совершенно неповторимые яркие синие глаза. Не голубые, а именно синие.

«Вы как цветок!» – восхищенно сказал Владимир, подавая девушке руку. «Как галантно!» – сказала девушка. «Вы словно Лилия. Моя мама любила лилии», – говорил Владимир. Его автобус давно уехал, он безнадежно опоздал на работу. Но это было все не важно. Перед ним стоял ангел просто небесной чистоты, само совершенство, создания высшей прелести. Настоящий нежный и трепетный цветок белой лилиевой плоти. «Ну так меня не зря так зовут», – улыбнулась девушка. «Как зовут, не понял, Владимир?»

Он все еще держал руку девушки в своей руке и не хотел отпускать. «Меня? Меня зовут Лилия», – рассмеялась девушка. Через три месяца они поженились. Он был самый счастливый человек во всем свете. Он буквально молился на нее, он в рот ей смотрел, исполнял любые желания. Ему ничего не нужно было, только бы просто сидеть рядом и смотреть на свой обожаемый цветок. Романтики скажут, что это любовь, прагматики скажут, что это одержимость. Так прошло около десяти лет, детей у них не было.

Да, Владимир даже не заикался об этом. Какие еще дети? У него есть все, что ему нужно. Он, если честно, и страшно б с ней не мог себе представить, как его лилия раздуется, словно воздушный шар, а потом из нее кто-то вылезет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Это все может случиться с кем угодно, с любой другой бабой, но только не с лилией. Она же самая нежная на свете создания, ее надо беречь как хрустальную вазу, и он берег, а не уберег.

И вот теперь она лежит на глубине двух метров под землей, и страшно представить, что там происходит с ее красотой, потому он и не приходил сюда так часто, как ему хотелось бы, и сам же себя винил в этом. После аварии прошло еще лет десять, какая бы сейчас была его лилия. Она навсегда останется в его памяти тем нежным, летящим со зданием, выходящим из автобуса. Надо бы оградку покрасить, а то краска совсем потрескалась, подумал Владимир, и честно решил не откладывать это дело на потом.

Он отправился в хозяйственный магазин и прикупил все, что нужно. К своему стыду он так и не установил памятник. У нее на могиле по-прежнему был просто крест и табличка с фотографией. По большому счету у него и денег не было. После аварии все средства уходили на лекарства. Он жил довольно бедно, да и не хотел он жить богато. Для чего? Его лилия и его цветочка, его отрада больше не было рядом, а ему многое и не надо. Сразу за крестом росли большие розовые кусты.

Оградка проходила прямо за ними. Вырывать кусты Владимир не хотел. Лилия любила цветы, а они цвели весной очень красиво. Но оградку-то надо было покрасить. Пришлось раздобыть веревку и привязать кусты к кресту. Но что это? Прямо за крестом на земле была огромная дыра. Словно бы лаз. Как же он не видел этого раньше? Так он и не смотрел, а оградку покрасить решил только сейчас. Он и на похоронах-то не был. Он в это время лежал в реанимации в коме.

Когда Владимир вышел из комы, первое, что спросил о состоянии жены. Поэтому, как последнее, что у него было в памяти Это огромный грузовик, летящий им в лоб. Владимир совершенно машинально вывернул руль влево, как раз подставив пассажирское сидение под удар. Если бы он мог вернуть время назад, то подставил бы себя. Себя. Но это произошло не специально. Он действовал, помянуясь инстинкту самосохранения. Все было так неожиданно, что у него не было времени для принятия решения.

Уж лучше бы он сам погиб, только не Вилличка. Так что с ней? Она сильно пострадала, спросил Владимир, придя в себя. Крепитесь, ее больше нет, сухо сказал врач. Он был в коме три месяца. Даже когда, он выйдя из больницы, стоял перед ее могилой, не мог поверить, что это произошло. Что в этом есть и его вина. Как и сейчас он не мог поверить, что на могиле жены кто-то сделал нору. Или что это вообще? Владимир с трудом встал на колени и, посветив фонариком на телефоне, заглянул внутрь. Сказать, что он испытал шок, это ничего не сказать.

В могиле было пусто, совсем пусто. Ни гроба, ни каких-либо останков, вообще ничего. Десять лет, конечно, немалый срок. Но что-то же должно было остаться, а тут просто пусто. Что же получается, он десять лет ходил к пустой могиле. А где же Лиля? Где ее тело? Наверное, пока он был в коме, кто-то, кто занимался похоронами, что-то перепутал. О боже, его Лиля сейчас лежит где-нибудь в безымянной могиле. А кто занимался похоронами?

Владимир поймал себя на том, что не имеет ни малейшего представления о том, кто вообще занимался погребением его жены. Родственников никаких у нее не было. Детей, как мы помним, тоже. Когда Владимир пришел в себя после всего этого, то отправился первым делом в кладбищенскую контору и закрутилась и завертелась. Прокуратура, запросы, заявки, ожидания, запреты, разрешения, снова запреты.

Полгода Владимир ходил по организациям и обивал пороги. Наконец получил разрешение на эсгумацию. Но была уже зима, пришлось ждать весны. Когда в присутствии следственной группы вскрыли могилу, оказалось, что Владимир прав. Там не просто не было никаких останков, там в принципе не было никаких захоронений, никогда. Могила была пустая, а дыру проделали, может быть, какие-то животные, а может быть, просто кто-то вылез через это отверстие. Завели уголовное дело и, как заведомый глухарь, положили на полку.

Время шло, а ничего не происходило, и Лилю никто не искал и искать не собирался. Тогда Владимир нанял частного детектива. Пришлось вложить в это дело последние деньги, которые он копил на памятник любимой жене. Частный детектив довольно скоро раскопал это дело, и получились у него такие результаты, которые он даже не сразу рискнул поделиться с пожилым и больным человеком. Но тем не менее клиент ожидал результата, а детектив не мог даже представить, как ему преподнести все то, что он узнал, так, чтобы не подорвать окончательно здоровье Владимира. Набравшись смелости, детектив позвонил.

Решил сообщить по телефону, чтобы не видеть в глаза человека, который столько пережил, выстрадал из-за этой гадины, не нежного цветочка, а настоящий ядовитый змеи по имени Лилия. Владимир держал дрожащими руками листок бумаги, на котором был написан его же рукой под диктовку детектива новый адрес проживания Лилии. Да, не захоронение, как думал Владимир, а именно проживание. Его ненаглядная Лилия была жива и здорова, и уже 10 лет жила со своим любовником. С любовником, с которым они подстроили все это.

Владимир до конца не мог поверить в происходящее, он был уверен, что это какая-то ошибка. Скорее всего, детектив просто взял деньги, нашел какую-нибудь тезку Лилии в другом городе и дал ему адрес. Владимир позвонил в дверь. «Иду, иду», – послышался из-за двери до боли родной и знакомый голос. У Владимира потемнело в глазах, но он справился с собой. Дверь открыла она. Это, несомненно, была она. Не узнать ее было невозможно.

Довольно сильно повстаревшая, с морщинами вокруг глаз, которые уже не были такими поразительно ярко-синими. Первая сидела на висках, с морщиной руки. И все же это была она, его Лилия. Живая, теплая, настоящая. Как же он по ней скучал, как же ему хотелось обнять ее, прильнуть губами к ее губам. «Мама, кто это? Это уже папа?» – послышался детский голос из комнаты. «Мам, кого?» – спросила Лилия. Она даже не узнала его.

Владимир предполагал, что он порядочно изменился за эти годы, но не настолько же. Лилия смотрела на него и по-прежнему не узнавала. «Мам, кого?» – повторила она вопрос. Из комнаты в коридорне, уклюже стукаяся косяк, выехало инвалидное кресло. В нем была девочка лет восьми. Удивительно похожа на Лилию, только с темными волосами. «Мама, а кто это?» – спросила она и уставилась на Владимира своими невозможно синими глазами. «А Степановы здесь живут?» – еле выдавил из себя Владимир первую фамилию, которая пришла ему в голову. «Нет, вы ошиблись», – ответила Лилия.

Владимир повернулся и поспешил уйти. Когда он спустился на этаж ниже, то слезы брызнули у него из глаз. Сверху послышался голос. «Мужчина, а мы не могли быть с вами знакомы?» – спрашивал голос Лилии. «Нет», – сухо ответил Владимир. Он поспешил выбежать из подъезда и отправился на вокзал. Он возвращался домой с чувством необыкновенного облегчения. Он ни в чем не виноват. Он никого не убивал. Он свободен от той могилы на кладбище. Он вообще свободен. От всего. От обязательств. От этой токсичной любви.

Он простил Лилию в тот же момент, когда увидел больную девочку. Бог наказал ее. Что еще нужно? По дороге домой в поезде он читал отчет детектива. Авария была подстроена. Лилия не пострадала, потому что была готова к столкновению. Она выпрыгнула из машины за пару секунд до этого. Отделалась царапинами. Они с любовником рассчитывали, что Владимир погибнет. Но когда узнали, что он выжил, инсценировали похороны и уехали. Мужчина, читал, смеялся, как будто все это не про него и не про его жизнь. Ну что ж. По приезду домой он имеет полное право начать новую жизнь. Он еще может успеть.

Добавить комментарий