– Здоровы будьте, бабоньки! – она обвела палату глазами, направилась к Катерине, устало приземлилась на кровать, – Ты подумай, дорогу занесло, думали и не будет уж автобуса. Хвать, приехал Витька. Ох, лихач, чуть не … в дороге-то от страху. Вота, тут я тебе вареньица привезла, и курочку. За девчонок не переживай, у меня они – чистые, накормленные, в садик вожу. Уж готовлю только то, что они едят. Сама-то уж…
– Лёшка как? – перебила Катерина.
Тетка Люба махнула рукой. Было понятно – плохо. Пьет, не может остановиться.
– Ты-то как сама? Оправляешься?
– Заживает. Только реву всё, тёть Люб, – Катерина приложила руку к лицу и заплакала опять.
– Ну, ну…Чего реветь-то! Бог детей даёт, разе не счастье?
Она убрала привезенное, отодвинула ногой сумку, полюбовавшись новыми, привезенными дочерью сапогами, и шепнула Катерине, наклонившись.
– Разговор есть, выйти-то сможешь?
Катерина втянула носом, кивнула. Чего-то уж больно таинственно звала ее тетка в коридор.
Они отошли к окну в торце к большой раскидистой пальме.
– Кать, четверо-то детей тянуть тяжело. Согласна ли?
– Да, говорю ж, реву…
Тетка взяла ее за руку.
– Вот-вот. А Светке моей пятый десяток пошел, говорят уж не будет детей. Отдай ей одну девчонку, а… Одну из двойни. Она и денег немного даст, и сапоги новые тебе привезет за так.
– А как? – почти не задумываясь практически согласилась Катерина, шмыгнув носом, – Как отдать-то?
– Она уладит. У нее подружка в районе в паспортном. Ох, и туда подарки, – вздохнула большой грудью тетка Люба, – Коли согласна ты…
– Согласна. Тёть Люб, я ж сдохну с двумя-то. Сами знаете, нету у меня помощи, – жалостливо тянула Катерина.
Вскоре к матери из райцентра приехала Светлана. Она совсем не походила на местных женщин: короткая стрижка, брючки, дублёнка, интересная лохматая шапка и большие очки.
И поведением отличалась: о себе рассказывала мало, улыбалась и отмалчивалась. А ещё у Светланы как будто был животик, правда небольшой. Бабы решили – ждёт. Так уж давно пора.
Работала Светлана в Кирове, в магазине промтоварном, владела дефицитными товарами, и здесь, на своей родине, чувствовала некое превосходство над бабенками, мечтающими отхватить в местном лабазе хоть что-нибудь стоящее.
Приехала Светлана к Катерине в роддом. В палате заблагоухало духами, какой-то совсем нездешней свежестью.
Все вопросы решили, Катерина расписалась, где надо.
– А посмотреть-то девочек хочешь, чай? – интересовалась Катерина, когда Светлана намерилась уж уходить.
– А я уже… Я как приехала, так к врачам сначала пошла. Мне показали их…
– И пустили? – удивлялась Катерина, зная здешние строгости.
– Ну, так… Я ж заранее договорилась. Все не так просто, Катенька.
– И чего? Какую берешь? – Катерина была уверена, что Светлана возьмёт крупную.
– Для документов это вообще не важно, но я возьму темненькую, которая поменьше. Кстати, в селе слух пустим, что померла одна твоя девочка.
– Оой, – Катерина приложила ладонь к лицу, заплакала.
– Вот только не начинай! Кать, ты ж согласилась. Я уже столько денег извела, и сил… Ты тут лежишь, прохлаждаешься, а я вся убегалась, чтоб дела эти решить.
– Так ведь двойню делим, чего делаем-то! – подвывала потихоньку Катерина.
– Не плачь. Я тебе там такие сапоги привезла, финские. Обалдеешь. И девочка расти будет со мной в достатке. У меня всё для нее будет. Уж поверь… И родня мы, похожесть их объяснимая. Да и разные они, вроде…
– А денег-то дашь? Лешка-то ведь…
– Дам, конечно. И тряпья передам. Буду своей покупать чего, так и твоей прихвачу.
– А может покрупнее возьмёшь, Свет? Молока-то ведь нет у тебя, – хваталась за соломинку Катерина.
– Нет. Муж у меня чернявый, да и я… А большая – светлая уж больно. Возьму маленькую. А молоко … Я уж придумала – кормилицу найдем.
И теперь Катерина, прикладывая первую маленькую дочку к груди, роняла слезу. А вторую … хоть вообще не корми. Только эта вторая орала, хватала ртом сосок жадно, вытягивая из матери всё, что не смогла вытянуть первая. И было Катерине от этого ещё обидней.
Домой она вернулась с одной дочкой. Долго не регистрировала. Узнала, что Светлана назвала дочь Елизаветой. И только уж потом поехала и записала дочку Александрой, потому как ждала пацана Сашку.
Муж беспробудно пил ещё неделю. Благо, работы зимой в колхозе было мало. Хоть не уволили.
Александра росла. Светлана не обманула – прислала с теткой Любой, которая ездила помогать дочери с ребенком, пеленки, распашонки и прочие разности. Да такие, каких тут у них не купишь, и о существовании которых Катерина, да и никто в селе, и не догадывался.
– Ох, Катя, ты не представляешь. Там у девочки Светкиной и пеленальный стол отдельно, и качалочка…а коляска какая – сама катит.