Почему-то мать поссорилась с теткой Любой и Светланой. Светлана какое-то время жила у матери, оставив в городе Лизу одну, уволившись с работы. Вернее, не одну – привела Лиза в дом парня. Оба не работали, но водили компании. Светлану это напрягало, она уж не чувствовала себя дома, как дома, да и деньги таяли – зарплаты и пенсии ее не хватало.
Это-то и возмущало Катерину. Она скандалила с родней, считала, что Светлана от дочери отреклась, испортила ее и умыла руки. Ребенка спасать надо, а она, значит, смылась.
– Взяла ответственность, так вези. Чего ты тут сидишь? Девчонка там пропадает, а она …
Катерина уж тайком отправляла Лизавете деньги, которые годы откладывала на свадьбы дочерей. Наташке они не потребовались, но ещё же и Сашка. Да и о подарке Лизе к свадьбе подумать надо. Но сейчас она ехала в райцентр и отправляла свои сбережения переводом с почтамта.
Она винила всех: Светлану, что не уследила, тётку Любу, что избаловала, и даже своего мужа-пьяницу, считая, что взыграли его наследственные гены. И в ком – в самой большой ее многострадальной любви.
И опять Саша при приездах выслушивала и выслушивала стенания матери о Лизе.
– Съезди к ней, Санечка, съезди, милая! Никому она, несчастная, не нужна, а я ведь уж немолода…
– Мам, да уж если от нее родная мать убежала, мы-то что сделаем?
– Ох, родная…родная, – качалась в горе мать, – Да какая ж она родная, если бросила. Разве родные-то так поступают?
– Мам, а у меня три новости хорошие. Хочешь услышать?
– Давай, – равнодушно махнула рукой мать.
– Во-первых, я поступила в институт на заочное отделение. Буду архитектором.
– Вот те и на, – как-то безрадостно хлопнула по коленям мать.
– Во вторых, Наташка велела передать – она беременна, мам! Представляешь.
– Ох ты, надо же, – и Саша поняла, что горестные мысли о племяннице не дают ей уж даже порадоваться за дочерей, – Мам, а у нее близнецы будут. Надо помочь, сможешь поехать? Она зовёт.
– Близнецы? – мать как будто испугалась, схватилась за грудь, – Помочь? Не знаю я. Тут такие дела…
– И ещё, мам. Я замуж выхожу. Уже предложение получила, скоро приедем вместе с Володей.
– Когда?
– Не знаю пока.
– Ох, Сашка, раз парень у тебя есть, съездили б вы к Лизе, разогнали б там всех. А…
А Сашка никак не могла представить, как ее тихий Володька будет разгонять пьяных разухабистых Лизиных друзей.
Расстроенно она ответила:
– Мы подумаем, мам.
Она вернулась в город. Не сразу, но через несколько дней рассказала Володе о разговоре с матерью.
– Не знаю, что с ней происходит, она сама не своя. Так переживает об этой Лизе. Если честно, я тоже от нее такого не ожидала.
– Мы съездим, Саш, – Володя неожиданно согласился, – Выпрошу у Кузьмича дежурную машину на выходные, и съездим. Все равно собирался, чтоб к тебе поехать, машину брать. Вот и совместим, заедем к вашей Лизе, а потом поедем к маме твоей с приглашением на свадьбу.
Тетка Света с Лизой жили в Кирове. Летняя дорога туда с Володькой была такой славной. Хоть пекло немилосердно, машин на шоссе было много, в окна врывался жаркий бензиновый воздух. А Сашка все равно радовалась этой поездке.
Вообще, рядом со своим избранником и Саша менялась. Она успокаивалась, чувствовала уверенность и все больше влюблялась в будущего своего мужа.
Саша никогда не была в гостях у тети Светы. Нашли адрес они не сразу, поколесили по улицам. Подъехали к многоквартирным домам с аркой.
– Кажется там, – они уже выходили из рабочего УАЗа, Володя показал рукой на дом.
Они искали номер дома, смотрели вверх. И тут Саша опустила глаза, глянула на клумбы, на ближайшую скамью.
На скамье, съежившись, сидела … сидела ее мама Катя. Рядом стояла их старая сумка, а мать скрючилась, смотрела в асфальт.
– Мама?! –Саша бросилась к ней, – Мама, ты как тут?
Она взяла ее за плечи, Катерина подняла голову. На поллица ее расползался синяк, щека опала и распухла, глаз заплыл. Смотрела на Сашу она стеклянным неузнающим взглядом.
– Мамочка, что случилось? Господи, что с тобой?
Саша села рядом, обняла мать за плечи, и та вдруг пришла в себя и горько заплакала.
– Саша, Саша, ведь хотела я, хотела, чтоб вам лучше, чтоб ей… А она…она…
– Мамочка, мы сейчас отвезем тебя домой, поехали…
– Давай зайдём! – твердо сказал Володя.
– Я не знаю. Зачем уже? – Саша совсем растерялась.
– Зайдём, а потом поедем, – решительно сказал Володя и направился в подъезд.
– Погоди, мам. Мы скоро, – Саша пошла за ним.
– Квартиру им открыл молодой парень в белой рубашке с синим воротником. Был он явно подшофе.
– Вы к кому?
Позади него с бокалом показалась Лизавета. Была она в коротюсеньком шелковом халатике, волосы распущены.
– Ааа! Максик, а вот и моя сестрица- близнец! Привет, одноутробная! – кричала она радостно.
Парень пропустил их в квартиру.
– Лиза? Мама была у вас? Это вы ее? Вы? – Саша боялась даже предположить такое.
– Она сама упала. Максик только толкнул ее, она и повалилась. Нечего было орать! Раньше твоей мамашке думать надо было, понимаешь, раньше. Сейчас уже поздно. Поезд ушел. Чух-чух-чух- чух, – придурялась она, а Максик посмеивался.
– О чем думать? Я ничего не пойму.
– Ааа, а ты не в курсе? А ну пошли. Налей им, Максик!
Они прошли на заваленную объедками и грязной посудой кухню, Максик сдвинул что-то со стола, налил два бокала вина. Никто бокалы не взял.
– Не хотят, – комично надул губы и развел руки Максик.
– Мамка твоя родила нас двоих, двойня мы. А в роддоме отдала меня своей двоюродной сестре, моей маме Свете. Прикинь, кино индийское. А чего нам с тобой пятна родимые искать, мы ж с тобой на одно лицо. Просто ты… ты не ухоженная, грубая какая-то. Тебе бы вот бровки выщипать, – она протянула руку к лицу Саши, и та хлестнула ее по руке.
– Оооййй! Дура! Говорю же – грубая, – Лизавета не обиделась, трясла рукой, – А теперь у мамашки нашей совесть проснулась, она видишь ли денюжку мне слала, а сегодня заявилась и начала наставлять на путь истинный. А я ей говорю: «А где ты раньше-то была, мамашка хренова?» А она давай орать. Дерётся ещё, Максика выгоняет, ну, вот Максик ее немножко и охолодил, – лицо Лизы стало холодным и злым, – Сначала в роддоме бросают, сучки, а потом с душеспасительными беседами лезут!
– Она ж не бросила тебя. Отдала в добрые руки. Теперь я понимаю, почему она тебя всю жизнь любила, в пример мне ставила.
– Да? Любила? Вон она какая любовь-то? Да пошла она! Были б у меня сестры, а теперь…
– Сестры? Чтоб сестер иметь, самой сестрой надо быть. А ты… Какая ты сестра! Дура ты, Лиза. Могла б трёх сестер заиметь, и матерей, аж двоих… А только потеряла всё. А что приобрела? Этого? – она кивнула на пьяного Максика.
– А что вы имеете против? Бразильская история, и я тут ни при чем…, – Максик что-то кричал еще, нес чепуху, шел за ними к выходу.
Саша уже вышла в коридор, за ней Володя, а Максик все кричал, перекрикивая возмущения и доводы Лизы.
Володя сделал уже пару шагов со ступеней.
– Погодь, – он вернулся к Максиму и со всего маху вдарил ему в челюсть.
Максик упал, смолк, сполз по стене, Лиза бросилась к нему.
– Не надо было, Володь, – шептала Саша.
– Прости, не сдержался, – скромно ответил Володя.
Они везли маму домой, уложили ее сзади. Предложили травмпункт, но она отказалась. Ехала она молча, лежала на заднем сиденье. Такое молчание было ей несвойственно, Саша переживала.
Только перед въездом в село Катерина поднялась.
– Саш, ты говорила, что Наташа близнецов родит. Когда срок-то? Поеду, подмогну. И про свадьбу вашу… Когда? Что-то я запамятовала. Надо ж подготовиться. Ты прости уж меня, дуру. Не повезло тебе с матерью. Виновата я …
Саша обернулась, смотрела на мать.
– Зато как же мне с тобою повезло, Сашенька. Ох, как повезло!
– И нам с тобой повезло, мам. Очень. Мы все тебя любим! – Саша взяла мать за руку.
Она умела прощать.