Вечером, когда в палате уже приглушили свет, а моя соседка мирно дремала, ко мне заглянула Людмила Николаевна. «Как настроение?» — тихо спросила она, присаживаясь на край кровати. «Вижу, к вам сегодня приходили?» — добавила она с улыбкой.
«Да, коллеги с работы», — я улыбнулась в ответ. «Знаете, никогда бы не подумала, что они так отнесутся. Мы ведь не особо дружили вне офиса», — призналась я с удивлением. «В сложные времена всегда проявляется истинная сущность отношений», — философски заметила Людмила Николаевна.
«Кстати, вас тут еще спрашивали», — добавила она, внимательно глядя на меня. «Родители?» — напряглась я, предчувствуя очередной конфликт. «Да», — кивнула она. «Приезжали около часа назад. Но у вас уже был отбой, да и Анатолий Сергеевич не рекомендовал вас волновать.
Так что я сказала, что вас нельзя беспокоить», — пояснила она с легкой улыбкой. Я благодарно сжала ее руку. «Спасибо. Не уверена, что готова к этому разговору», — сказала я искренне. Людмила Николаевна понимающе кивнула.
«Они не очень довольны остались. Особенно мужчина помоложе. Все требовал пропустить его как близкого родственника», — добавила она с легкой иронией. «Сергей? Ну конечно», — вздохнула я. «Наверняка они не ожидали, что я действительно заблокирую карты.
Возможно, думали, что это пустая угроза, и теперь, столкнувшись с реальностью, пришли образумить меня», — предположила я с горечью. «Вы правильно сделали, что не пустили их», — сказала я твердо. «Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями».
«Понимаю», — кивнула медсестра. «Да и вам сейчас покой нужен, а не нервотрепка. Кстати, ваш телефон», — она достала из кармана халата мой смартфон. «Там сообщений много, но звук я отключила», — добавила она с заботой.
«Оставьте его у себя, пожалуйста», — попросила я. «По крайней мере до завтра. А если кто-то будет звонить по поводу работы, дайте мне знать», — сказала я, чувствуя, что пока не готова к новым семейным разборкам.
Когда Людмила Николаевна ушла, я еще долго лежала без сна, размышляя о том, как странно устроена жизнь. Мы годами строим отношения, вкладываем в них силы, эмоции, ресурсы, а потом в момент кризиса оказывается, что все это было построено на зыбком фундаменте.
И наоборот — люди, которых мы считали просто коллегами или знакомыми, вдруг проявляют такую искреннюю заботу, о которой мы даже не мечтали. Я вспомнила фильм «Осенний марафон» с Олегом Басилашвили — тот самый, из 80-х, который мы с мамой смотрели по старому черно-белому телевизору.
Там был монолог о том, как мы часто путаем эгоизм с заботой, а безволие с добротой. Кажется, я всю жизнь совершала именно эту ошибку — принимала свою безотказность за проявление любви, а манипуляции родных за их естественное право.
Но теперь, лежа на больничной койке, я вдруг поняла, что моя жизнь — действительно моя. И я имею полное право решать, как ее проживать и с кем делить свои дни. За окном шумел вечерний город — гудели машины, доносились обрывки музыки из проезжающих автомобилей, где-то вдалеке прогудела электричка.