Оставшись одна, я еще немного посидела, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Эта пауза в череде бесконечных событий была необходима, чтобы перевести дух, осмыслить произошедшее, наметить дальнейший путь. Возвращаясь в палату, я услышала громкие голоса из коридора.
Один из них, высокий и возбужденный, я узнала сразу — это был голос моей матери. «Мне все равно, что там написано в ваших правилах! Я имею право видеть свою дочь! Да вы знаете, сколько я для нее сделала?» — кричала она с характерной напористостью.
Второй голос принадлежал дежурной медсестре: «Женщина, успокойтесь. У нас режим, пациентке нужен покой. Если вы будете шуметь, я вызову охрану», — отвечала она твердо. Я остановилась, прислонившись к стене. Не хотелось вмешиваться, не хотелось снова погружаться в этот водоворот эмоций и взаимных обвинений.
Хотелось развернуться и уйти обратно в сад, к тишине и покою. Но я понимала, что бегство — не решение. Рано или поздно придется встретиться лицом к лицу со своей семьей и всеми непростыми чувствами, связанными с ней. Я глубоко вздохнула и направилась к источнику шума.
Увидев меня, мама моментально переключила внимание. «Вот ты где! Мы тебя обыскались! Что за глупости ты устроила? Что за игры с блокировкой карт?» — ее лицо было красным от возбуждения, в глазах читалась смесь гнева и страха.
Рядом стояли отец, неловко переминавшийся с ноги на ногу, и Сергей, чье лицо выражало плохо скрываемое раздражение. Медсестра, молодая девушка, с облегчением отступила. «Елена Михайловна, я объяснила вашим родственникам, что сейчас не время для посещений, но они настаивают», — сказала она, глядя на меня.
«Все в порядке, Наташа», — я попыталась улыбнуться. «Я поговорю с ними», — добавила я спокойно. Я повернулась к семье: «Давайте пройдем в палату. Только, пожалуйста, без криков. Здесь больные люди», — попросила я, стараясь установить границы с самого начала.
В палате, под пристальным взглядом моей соседки — любопытной пожилой женщины с перевязанной ногой, — развернулась сцена, которую я ожидала и боялась. «Ты что творишь?» — начала мама, понизив голос до свистящего шепота. «Мы без денег сидим уже третий день!
Твоему отцу лекарства нужны, а у нас на карте ни копейки!» — бросила она с укоризной. Я посмотрела на отца. Он выглядел смущенным и явно чувствовал себя не в своей тарелке. «Папа, тебе нужны лекарства?» — спросила я напрямую.
«Какие именно? Я могу перевести деньги конкретно на них», — предложила я, желая прояснить ситуацию. Прежде чем он успел ответить, вмешался Сергей: «Лена», — его тон был почти профессиональным, словно он разговаривал с трудным клиентом, — «давай без этих драм.
Просто верни карты, и мы забудем об этом разговоре. В конце концов, ты сама всегда помогала. Что изменилось?» — спросил он с легким раздражением. «Изменилось то, Сережа, что я оказалась в больнице после того, как чуть не погибла в аварии.