«И так, чтобы это приносило пользу тебе», мягко намекнула доктор Торос. «После шести лет полной самостоятельности, иметь сородителя должно приносить хоть какое-то облегчение?» «Приносит», признала Элиза. «Хотя иногда я чувствую себя виноватой из-за этого.
После всего, что случилось. Должна ли я позволять ему облегчать мне жизнь?» Доктор Торос улыбнулась с пониманием. «Прощение – это не только про него, Элиза.
Это про освобождение себя от груза прошлого». Прежде чем Элиза успела ответить, появился еще один гость – Дэвид Торос, сын доктора Торос с тщательно упакованным подарком. За последний год он стал частым участником семейных мероприятий.
Как детский хирург, первоначально лечивший Лео от незначительной спортивной травмы, он естественно сблизился с обоими детьми. «Извините, я опоздал», извинился он, приветствуя Элизу теплой улыбкой. Срочная операция затянулась.
«Ты как раз вовремя», заверила его Элиза. Извержение вулкана запланировано только через полчаса. Когда Дэвид направился к близнецам, которые встретили его с явной радостью, доктор Торос многозначительно взглянула на Элизу.
«Он отменил конференцию, чтобы быть здесь сегодня», упомянула она как бы между прочим. Сказал, что день рождения близнецов важнее. Элиза почувствовала, как по щекам разливается тепло.
Ее дружба с Дэвидом развивалась постепенно, но ни один из них не предпринимал шагов, чтобы обозначить ее как нечто большее. «Он хорошо с ними ладит», нейтрально заметила Элиза, хотя ее взгляд смягчился, когда она увидела, как Дэвид помогает Лео поправить костюм палеонтолога. Вечеринка прошла идеально, кульминацией стало эффектное извержение вулкана.
Лео и Луна, окруженные друзьями и своей необычной расширенной семьей, сияли от счастья, задувая свечи на своем динозавровом торте. Когда праздник начал подходить к концу, Виктор подошел к Элизе с двумя бокалами шампанского. «Тост?» предложил он.
«За наших удивительных детей». Элиза приняла бокал. «За Лео и Луну.
Пусть они всегда будут такими же счастливыми». Они сделали глоток в дружелюбном молчании, наблюдая, как близнецы восторженно показывают друзьям настоящие окаменелости, которые Виктор достал из музея. «Я хотел тебе кое-что сказать», — начал Виктор после паузы.
Расследование деятельности Джулиана и Софии наконец завершено. Приговор вынесут в следующем месяце. Элиза кивнула.
Судебные разбирательства были долгими, вскрыв даже больше мошенничества, чем предполагалось изначально. Они вообще объяснили, зачем все это было. «Почему именно я стала их мишенью?» Джулиан наконец признал, что понимал, ты близка к тому, чтобы обнаружить несоответствие в исследовательских данных, объяснил Виктор.
Он знал, что твоя научная дотошность, в конце концов, выведет его на чистую воду. Устранить тебя было самосохранением. А София? Выражение Виктора стало жестче.
Оказывается, она всегда завидовала нашим отношениям. Она увидела в схеме Джулиана шанс получить то, чего хотела еще со времен университета — богатство и статус семьи Рид. Элиза вдумчиво переварила эту информацию.
«Странно думать, как по-другому все могло сложиться, если бы ты просто выслушал меня той ночью. Я знаю». В голосе Виктора слышалось сожаление.
«Не проходит дня, чтобы я об этом не думал. Если бы я мог изменить один момент в своей жизни, это был бы именно он». И все же, задумчиво произнесла Элиза, глядя на веселый хаос детского праздника, «Захотели бы мы его изменить.
Я имею в виду, Феникса бы не существовала. Твои родители не познакомились бы с Элеонорой, которая пугает их своей беспощадной честностью». Она слегка улыбнулась.
«Доктор Торос и я не совершили бы прорыв в протоколах лечения рака». «Позитивная сторона моей катастрофической ошибки», предположил Виктор с самоуничижительной улыбкой. «Возможно», — согласилась Элиза, хотя и добавила, — «но цена была огромной».
Их разговор прервал Дэвид, подошедший с извиняющимся видом. «Простите за вмешательство, но Лео настаивает, что только врач может должным образом оценить его новую коллекцию окаменелостей на предмет научной точности. Похоже, мои хирургические дипломы делают меня достойным этой чести».
Виктор рассмеялся. «Тогда тебе лучше не заставлять его ждать. Он очень серьезно относится к своим окаменелостям».
Когда Дэвид отошел, Виктор перевел взгляд между ним и Элизой с понимающим видом. «Он хороший человек», нейтрально заметил он. «Да», — просто согласилась Элиза.
«Дети к нему хорошо относятся», — осторожно продолжил Виктор. Они упоминали, что он иногда берет их в походы по субботам. «Да».
Он стал хорошим другом. Виктор внимательно изучил ее выражение. «Только другом?» Элиза прямо встретила его взгляд.
«Мы не торопимся». «Дети — мой приоритет». «Так и должно быть», — согласился Виктор.
«Но, Элиза, если он делает тебя счастливой, не позволяй прошлому, нашему прошлому, стоять у тебя на пути». Искренность его слов неожиданно тронула Элизу. Это было еще одним доказательством того, как сильно изменился Виктор, способность по-настоящему желать ей счастья, даже с кем-то другим.
Поздним вечером, когда последние гости разошлись, а близнецы спали в своих комнатах в доме Виктора, взрослые собрались на террасе. Элеонора и старшие Риды оживленно спорили о подходах к образованию, а доктор Торос рассказывала истории из своих ранних исследовательских дней. Дэвид сидел рядом с Элизой, и их руки иногда соприкасались, маленькие знаки растущей близости.
Виктор, заметив это, улыбнулся про себя, прежде чем вернуться к разговору. Ближе к полуночи Элеонора объявила, что ей пора, и все начали прощаться. Близнецы оставались у Виктора до утра, согласно установленному распорядку.
«Я провожу тебя», — предложил Дэвид, когда Элиза собрала свои вещи. У входной двери, вдали от остальных, он заколебался. «Я давно хотел тебя кое о чем спросить».
Элиза посмотрела на него вопросительно. «В следующем месяце в Вене медицинская конференция», — объяснил он. «Три дня.
Я подумал. Может, ты согласишься поехать со мной? Мы могли бы продлить поездку на неделю, посмотреть город». Это предложение висело между ними, не просто приглашение в путешествие, но шаг к определению их отношений.