Весь следующий день Павел названивал Елене, но она не отвечала. Он даже приехал к Кате, но племянница жены лишь холодно сказала, что Елена не хочет его видеть, и закрыла дверь перед его носом.
Через неделю Павел получил официальное уведомление о дате судебного заседания по расторжению брака. Он понял, что Елена не шутит и не передумает. Поиски работы, которые он вечно откладывал, теперь стали необходимостью — квартплата и счета не будут оплачиваться сами собой.
— Она просто бросила меня, Димон, представляешь? — жаловался Павел другу, сидя в дешевом баре. — Столько лет вместе, и вдруг — бац! — развод.
— А правда, что у нее рак? — осторожно спросил Дмитрий.
— Да… Четвертая стадия, — Павел сделал скорбное лицо. — Я хотел быть рядом, поддержать, а она… Такая черная неблагодарность.
— Жестоко, — кивнул друг, не зная всей истории. — И куда ты теперь?
— Придется снять что-нибудь, — вздохнул Павел. — Денег мало, работы нет… Не представляю, как жить дальше.
Павел не упомянул, конечно, о своих разговорах с любовницей, о планах на наследство жены, о том, что все эти годы жил за счет Елены. В его версии он был жертвой — несчастным мужем, которого бросила умирающая жена.
Через месяц суд расторг брак. Елена не присутствовала — ее интересы представлял адвокат. Павел пришел, надеясь поговорить, но увидел только холодного юриста с папкой документов.
Выйдя из здания суда, он на мгновение остановился. Свобода, о которой он мечтал, разговаривая со своей любовницей, теперь казалась ему одиночеством.
Елена же в этот день была на очередном сеансе химиотерапии. Рядом сидела Катя, держа тетю за руку.
— Знаешь, — тихо сказала Елена, глядя в окно, — я не жалею. Ни о чем. Даже сейчас.
— О чем ты? — спросила Катя.
— О разводе. О том, что наконец-то перестала притворяться, будто у меня есть семья, — Елена слабо улыбнулась. — Лучше провести оставшееся время с тем, кто действительно любит, чем с тем, кто ждет твоей смерти.
Катя крепче сжала руку тети:
— Мы справимся. Вместе.
В тот вечер Павел переехал в крошечную съемную комнату на окраине города. Он сидел на продавленном диване и смотрел на облупившуюся стену. Комфортная жизнь закончилась. И только сейчас, когда было уже слишком поздно, он понял, что потерял не просто квартиру, а нечто гораздо большее.