— Ни за что!
Ульяна помогла матери обмыться и та засобиралась домой, устала.
— Ты иди, а я ещё посижу здесь немного. Хочу побыть в одиночестве.
Где-то скрипела, кряхтя и чуть слышно, половица, словно дерево расходилось от жара. Ульяна легла на скамью. По углам предбанника, под потолком, жалась к стенам пыльная паутина. А за окном снег и ветви вишен укутаны в белый… Сердце Ульяны не отпускала тоска.
Она прикрыла глаза, стараясь ни о чём не думать, а слушать только банную печь и то, как за окном гуляет ветер… Ульяна начала дремать. Перемежённое с реальностью наваждение постепенно втягивало Ульяну в сон, который казался таким долгим и насыщенным, а на деле длился не более десяти минут.
Ей приснилось, что она дома, у себя в квартире, и подходит к детской кроватке, которую они заранее купили. Движение в кроватке привлекло её внимание, там что-то возилось…
— Мама, — улыбнулась ей новорожденная девочка, её дочь. Ульяна очень хорошо успела её запомнить.
Новорожденная девочка открывала ротик и из него вылетал чистый детский голосок. Она говорила, как взрослая. Ульяна смотрела на неё во все глаза и не могла поверить — может, ей лишь приснилось, что дочь умерла, может весь тот наполненный кошмаром месяц и был только сон, а в реальности всё хорошо?! Но младенцы, тем более новорожденные, говорить не умеют! Осознание пришло к Ульяне, как молния, и она заплакала. Девочка опять открыла розовый ротик:
— Мамочка моя любимая, пожалуйста, не плачь. Всё будет у тебя хорошо, верь мне! У тебя родится дочь. Назови её Настей. И не переживай ни о чём, теперь всё будет в порядке…»
И тут Ульяна проснулась. Она резко почувствовала себя легче, словно гора спала с плеч, но остался ещё песок, в котором она увязла… Время лечило Ульяну и постепенно жизнь стала набирать прежние краски.
Она вывезла все детские вещи к родителям, оставив себе одну погремушку, и вышла на работу. Будни засосали её в привычное русло, она вновь стала смеяться, не испытывая чувства вины, заново научилась испытывать радость от прожитого дня. Врачи сказали, что ей нельзя беременеть в течение двух следующих лет после операции, но так уж вышло, что беременность наступила через полтора года.
Ульяна поняла, что беременна, когда даже не было задержки. Она болела, пила антибиотики и вдруг словно что-то отодвинуло её руку с таблеткой ото рта… Это было как щелчок в голове — осознание новой жизни внутри себя.
Антибиотики были сильными и гинеколог убеждала Ульяну, что беременность необходимо прервать.
— Нет, я буду рожать!
Едва Ульяна выкарабкалась из одной болячки, как тут же подоспела другая и опять без антибиотиков было не обойтись. Ульяна начала принимать сильнодействующие препараты, в инструкции к которым беременность значилась как чёткое противопоказание. Тут уж все начали заставлять Ульяну делать аборт: и муж, и родители, и свёкры, и, конечно же, врачи…
Ульяну разрывало от противоречий, она так хотела ребёнка, она верила, что тот сон был не напрасным, но что если это на самом деле был лишь сон, а ребёнок родится инвалидом или вообще снова умрёт? Риск огромен! У неё всего второй месяц беременности, закладываются органы и ткани, что угодно может пойти не так!
Настал день, когда Ульяна должна была идти записываться на аборт. Решение с ценой в миллионы её нервных клеток… Она проснулась по будильнику, но дремота захватила её опять и в этом липком, не отпускающем состоянии полусна в её голове медленно проползла тяжёлая мысль: «Ну всё, надо вставать, выбора нет…
Здесь уже ничего не поделать…». И как только она подумала об этом, что-то извне закричало что есть мочи ей в ухо и это был голос её дочери, тот самый, которым она говорила с Ульяной в прошлом сне. Её оглушило от крика: «НЕ СМЕЙ!!!»
Ульяна молниеносно проснулась и села на кровати. Она поражённо оглянула комнату. В квартире, кроме неё, не было ни души.
Не счесть сколько анализов и УЗИ назначали Ульяне во время той беременности. Она подписывала документы, что все последствия берёт на себя. Родители и свекры были уверены, что в лучшем случае она родит инвалида, называли её безответственной, сумасшедшей, помешанной… Ульяну поддерживал только муж, он, как и Ульяна, верил, что всё будет хорошо. Им оставалось лишь молиться.
За две недели до родов Ульяну положили в отделение патологии беременности. Вскоре к ней в палату подселили другую беременную. Звали её Настя. Именно так они с мужем и собирались назвать свою дочку, которая вот-вот должна была появиться на свет — так, как завещала Ульяне во сне новорожденная малышка. За вечерним чаем Ульяна задумалась о том, что ни разу не поинтересовалась значением этого имени.