Со временем трещина только росла, и поначалу мелкие недомолвки и недопонимания начали перерастать сначала во взаимные упреки, затем в затяжные конфликты, когда супруги могли не разговаривать друг с другом по несколько дней подряд и, наконец, в открытую вражду. При этом дошло до того, что Гриша начал винить ее буквально во всем – до того, что она, мол, перекрыла ему кислород своим вечным нытьем про недостаток денег. — Какого лешего тебя вообще понесло в этот торговый центр? — кричал на нее муж.
— Постоянно жалуешься, что тебе денег не хватает, а сама транжиришь их, раскидываешься направо и налево. — Ну, нужно же было купить сыну синюю куртку, — оправдывалась Марина. — Кустик быстро растет, старая ему уже мала.
В ответ на это муж только руками всплеснул. — А я-то тут при чем? — Это же твоя идея была — усыновить этого бедолагу мальца. Конечно, своего-то родить была не судьба.
Почему я теперь должен обеспечивать еще и какого-то приемыша? Марина еле сдерживала слезы, слушая слова мужа. Она действительно не могла забеременеть очень долгое время. Почти три года прошли в бесплодных попытках подобрать подходящее лечение и решить проблему.
Но потом ей попалась на глаза небольшая заметка в интернете. На трассе произошла страшная трагедия с участием трех автомобилей. Большинство жертв ДТП погибли на месте, в том числе родители маленького мальчика, который лишь чудом остался жив и не получил в аварии серьезных травм.
В статье указывалось, что Костю, именно так звали семилетнего малыша, определили в местный детский дом. Марина поняла, эта история должна получить счастливый финал для ребенка, а потому решила усыновить мальчика. Гриша, хоть и не высказывал особой радости от такой идеи, все же согласился, позволил ей оформить ребенка на себя.
Однако, чем дальше, тем все больше маленький Костик раздражал мужа. Гриша не желал делить с приемным сыном внимание жены, но еще больше его бесила сама мысль о том, что ему придется обеспечивать эту сироту вплоть до его совершеннолетия. Гриша, Костик наш сын, пыталась донести до него Марины, и это естественно, когда родители покупают своим детям вещи и игрушки, я не понимаю, почему ты так на это реагируешь? Григорий раздраженно посмотрел на жену, после чего поднял вверх указательный палец.
«Да потому что с тобой всегда так», — с укором произнес он. «Если бы не эта твоя дурацкая затея с усыновлением, я бы мог больше времени уделить своему новому проекту. А знаешь, ведь директор хотел предложить мне возглавить целую региональную сеть, но там же постоянные командировки, погружение в новые перспективы.
И что ты думаешь он мне сказал?» Григорий пронзил ее обвиняющим взглядом. «Так и быть, не буду утруждать твой маленький недальновидный мозг. Директор сказал, что предложил бы мне эту должность с радостью, если бы у меня на руках не было малолетнего ребенка, за которым, как считает босс, нужен постоянный присмотр со стороны обоих родителей.
Обоих!» Муж особо подчеркнул последнее слово и выжидающе посмотрел на жену. Марина медленно кивнула. «Но твой директор абсолютно прав.
Мы оба работаем, и мне одной было бы не справиться со всем этим. Родительство — это же не только дополнительные бонусы в социальной сфере, но еще и серьезная ответственность. Я думала, ты понимала это, когда соглашался на усыновление».
Гриша саркастически покачал головой. «Господи, да кому я вообще все это рассказываю?» — закатывал он глаза. «С тобой же невозможно общаться.
Ты никогда не понимала меня. Все мои устремления для тебя — это так, ерунда. Да ты просто тормозишь мое развитие и мою карьеру».
Муж брызгал слюной, крича на нее. И Марина стояла перед ним, испытывая неимоверное унижение. По ее щекам все так же катились слезы, но это были не только слезы обиды, но и негодование, праведного гнева.
«Если ты так страдаешь рядом с нами, то, пожалуйста, уходи. Тебя никто не держит», — в сердцах выкрикнула она. «Что?» — издевательски переспросил ее муж.
«Это ты мне сейчас на развод намекаешь, что ли?» Мужчина прищурился, наградив Марину змеиным взглядом. «Я не знаю, я не знаю», — она ощущала, что еще чуть-чуть и окончательно сорвется. В этот день Марина с трудом смогла успокоиться и взять себя в руки.
Закрылась в комнате и не пускала к себе мужа до тех пор, пока не почувствовала, что снова сможет с ним разговаривать. Марина понимала, дальше так продолжаться не может, но и не хотела вот так рубить с плеча, доводя ситуацию до развода. Спускаясь на первый этаж их дома, Марина собиралась спокойно поговорить с мужем и попытаться, насколько это возможно, разрешить сложившееся между ними непонимание.
Однако, когда уже подходила к кухне, то услышала, как Гриша разговаривает с кем-то по видеосвязи. Марина подумала, что это звонят с работы, однако голос по ту сторону экрана явно был женским. «Медвежонок, ну я не знаю, по-моему, тебе уже самому следует разрубить этот гордиев узел и бросить наконец свою индюшку».
Марина, не веря своим ушам, прижалась к стене и осторожно выглянула из-за двери. Каково же было ее изумление, когда на планшете Григория она увидела какую-то эффектную брюнетку, да еще и в полуголом виде. «Кира, нам надо быть осторожнее, тут следует продумать каждый шаг», — ответил муж.
«Да и потом, как это будет выглядеть в глазах моего начальства, если я просто возьму и брошу собственную семью?» «Нормально будет выглядеть», — ворвавшись на кухню, громко произнесла жена, после чего выхватил из рук Григория планшет и от души бросил его на мраморный пол. «Ты что, совсем рехнулась?» — заорал на нее Гриша, бросаясь на колени вслед за гаджетом. Через пару секунд лицо его приобрело багровый оттенок.
«Что ты наделала, дура? Ты же разбила его! Разбила мой рабочий планшет! У меня же там все, документы, почта!» «Я видела», — торжествующе смотрела на него Марина, «и почту твою рабочую, и любовницу, которой, очевидно, ты с этой самой почтой написываешь». Терпение Марины лопнуло, словно огромный мыльный пузырь. Ее, в прямом смысле, прорвало.
Эмоции затопили до предела. «Вот, значит, как вы меня со своей распутной девкой за глаза называете, индюшкой, курицей наседкой?» «Ну ничего, теперь у тебя, наконец, появится свобода, о которой ты так мечтал. «Заткнись, идиотина!» — пригрозил ей муж.
«Не доводи до греха. Хорошо, хоть ребенок сейчас в школе, и ничего из твоего бреда не слышат». Но Марину было не остановить.
Она сложила руки на груди и вызывающе взглянула на изменника. «Надо же! О сыне вдруг вспомнил. Самому-то не стыдно.
Сколько ты уже с ней? Полгода? Год? Ты вообще собирался о ней рассказать или так бы и водил за нос? Постоянно унижая и оскорбляя меня, а потом развлекаясь и утешаясь на ее огромной и пошлой груди?» Лицо женщины пылало. Она больше не собиралась терпеть к себе подобного, исключительно пренебрежительного отношения. «И раз уж ты вспомнила Кости, будь уверен, мы без тебя прекрасно обойдемся.
Уж лучше никакого отца, чем такой подлый и мелочный как ты». Вместо ответа Григорий резко поднялся на ноги и, выбросив в мусорное ведро сломанный планшет, молча обернулся к жене. Глаза его горели диким гневом.
«Закрой свой рот, если не хочешь, чтобы это сделал я!» Тихим, но устрашающим голосом проговорил муж. «Только попробуй», выставила перед ним руку Марина, «и я сделаю все, чтобы твой директор узнал, какое ты ничтожество». На самом деле в тот момент ей было очень страшно.
Если бы она не решилась пойти против мужа тогда, так бы и молчала дальше, раз за разом проглатывая бесконечные придирки и унижения. Измена стала тем последним гвоздем, который невозможно было игнорировать. И лучше, — рассуждала про себя Марина, — забить его в гроб их брака прямо сейчас, чем ждать, пока он окончательно заржавеет и причинит ей впоследствии еще большую боль.