Артем проводил ее взглядом, пока ее фигура не скрылась за поворотом дороги.
— Я тоже не люблю проигрывать, — сказал он в пустоту.
Вернувшись в дом, он почувствовал, что атмосфера изменилась. Спокойствие, которое он строил здесь месяцами, дало трещину. Реальный мир со своей грязью и жадностью нашел его даже в этой глуши.
Телефон зазвонил, когда за окном уже была ночь. Экран высветил: «Неизвестный номер».
Артем не удивился. Он ждал этого. Он принял вызов, включил громкую связь, но ничего не сказал. Просто слушал.
— Слышь, вояка, — голос в трубке был низким, самоуверенным. Русский язык, без акцента, наглый. — Ты подобрал мусор — молодец, возьми с полки пирожок. Но не лезь в семейные дела. Собак — убрать. Бабку — не слушать. Даю сутки, чтобы ты съехал с темы.
— А то что? — спросил Артем. Его голос был ровным, как линия горизонта.
— А то вспомнишь, что на гражданке тоже бывает горячо. У тебя красивый дом. Деревянные перекрытия. Жалко, если проводка закоротит. Понял меня?
Вызов оборвался.
Артем медленно опустил телефон. Гнев, который вспыхнул было, мгновенно трансформировался в холодную боевую ярость. Это было не предупреждение. Это была угроза. Прямая, тупая, бандитская.
В углу комнаты Веста подняла голову и зарычала. Тихо, утробно. Она не слышала слов, но она почувствовала изменение в биохимии хозяина. Она считала угрозу.
Артем подошел к сейфу. Открыл его. Достал Glock 17, проверил магазин, дослал патрон в патронник. Положил оружие на стол рядом с ноутбуком. Затем подошел к окну и зашторил его плотнее — светомаскировка, старая привычка.
— Ну что ж, Денис, — произнес он в темноту. — Ты хотел продать землю? Теперь ты получишь войну за каждый квадратный метр.
Той ночью Веста не спала возле щенков. Она легла в коридоре, мордой к входной двери. Артем сидел на кухне, изучая кадастровую карту района на экране ноутбука. Он не знал еще фамилии Дениса, не знал масштабов «Північ-Буд Інвест», но он знал одно: кто-то перешел красную линию.
А за красными линиями у «Гранита» разговоров не бывает.
Утро началось не с кофе, а с OSINT-разведки. Артем проснулся до восхода солнца, привычка брала свое. Веста уже сидела возле кровати, ожидая команды. Ночь прошла спокойно, но это было обманчивое спокойствие — как тишина перед артобстрелом.
Пока щенки возились в своем углу, устраивая утреннюю борьбу за резиновую игрушку, Артем сел за ноутбук. Он не был хакером, но базовые навыки работы с открытыми данными имел. В современной войне умение найти информацию иногда важнее умения метко стрелять.
Он ввел в поиск «Північ-Буд Інвест».
Первые результаты — красивый лендинг. «Элитное жилье среди природы», «Европейский комфорт в пригороде Харькова». Рендеры коттеджей с панорамными окнами, счастливые семьи, зеленые газоны. Все выглядело дорого и легально.
Артем открыл YouControl и Opendatabot. Здесь картинка была менее глянцевой. ООО зарегистрировано всего год назад. Уставной капитал минимальный. Учредители — офшорная компания на Кипре и некий «фунт» с пропиской в студенческом общежитии. Но директором значился Корниенко Денис Викторович.
— Вот ты какой, Денис, — пробормотал Артем, делая скриншот.
Он начал копать глубже. Судебный реестр. Несколько исков о незаконном отчуждении земли. Скандал с вырубкой дубовой рощи под Днепром два года назад — тогда фирма называлась иначе, но фамилия Корниенко фигурировала в новостях как представителя застройщика.
Артем открыл кадастровую карту. Участок Галины Васильевны был лакомым куском: он граничил с лесничеством и имел выход к реке. Но самое интересное было то, что соседние участки уже изменили целевое назначение. Все они теперь принадлежали лицам, связанным с «Північ-Буд».
Схема была классической, как учебник по украинской коррупции. Они скупали землю кусками, чтобы потом объединить в один большой массив под закрытый коттеджный городок. И старый дом учительницы стоял костью в горле, блокируя единственный нормальный подъезд для тяжелой техники.
— Они не просто хотят продать дом, — сказал Артем Весте, которая подошла и положила голову на клавиатуру. — Они хотят застроить здесь все. А ты и твои дети — это, оказывается, «экологические риски», которые мешают бизнесу.
Он закрыл ноутбук. Теория была понятна. Теперь нужна была разведка на местности.
После обеда Артем вышел на «прогулку». Он оделся как для выхода в «серую зону»: удобная обувь, неприметная одежда, нож на поясе, телефон с полной зарядкой. Веста шла рядом, без поводка. Здесь, в лесу, он был ей не нужен.
Они не пошли дорогой к хутору Галины Васильевны. Артем взял левее, через чащу, двигаясь параллельно грунтовке. Он хотел посмотреть на местность глазами того, кто планирует нападение, а не защиту.
Лес был тихим. Слишком тихим.
Они прошли метров пятьсот, когда Веста вдруг остановилась. Ее шерсть на холке встала дыбом. Она не смотрела вперед, она смотрела вверх и в сторону, на старую сосну, которая росла на границе участка, арендованного Артемом.
Артем замер, медленно опускаясь на одно колено. Он проследил за ее взглядом.
На высоте трех метров, в развилке ветвей, что-то тускло блеснуло. Солнце, которое как раз выглянуло из-за туч, отразилось от линзы.
Это была не просто «фотоловушка» лесников. Это была профессиональная уличная камера с 4G-модулем и аккумулятором, окрашенная в камуфляж, аккуратно смонтированная так, чтобы ее не было видно с земли. Объектив смотрел четко на двор Артема и место, где стояла его машина.
— Ах вы ж суки… — выдохнул он.
Это было не запугивание по телефону. Это было стационарное наблюдение. Они пасли его. Фиксировали график, кто приходит, когда он уезжает.
Артем не стал снимать камеру. Если он ее тронет, они поймут, что их разоблачили. Он достал телефон, сделал несколько фотографий устройства с максимальным зумом, зафиксировав модель и серийный номер на корпусе. Потом так же тихо, как и пришел, отошел в глубину леса.
Вернувшись домой, Артем зашторил все окна наглухо. Ситуация перешла из разряда «бытовухи» в разряд спецоперации.
Вечером он набрал номер. Этого человека он знал еще с 2015-го.
— Марина? Это Гранит.
Голос на том конце ответил мгновенно, без лишних «хто це» и «сколько лет». — Привет, Гранит. Ты жив. Это хорошая новость. Чем обязана?
Марина Винник была журналисткой-расследовательницей из Харькова. Она писала о тендерах, об «отмывании» денег на восстановлении и о тех, кто наживается на войне. У нее были короткие рыжие волосы, острый язык и полное отсутствие инстинкта самосохранения.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что проверила, — сказал Артем. — Фирма «Північ-Буд Інвест». И персонаж по имени Денис Корниенко.
— Корниенко? — Марина хмыкнула в трубку. — О, это интересный пассажир. Харьковский «решала» средней руки, но сейчас лезет в высшую лигу. Говорят, под ним ходят серьезные дяди. Ты куда вляпался?
— Они прессуют пожилую женщину в Сосновке. И меня. Установили незаконную слежку за моим домом.
— Тебя? Прессуют? — в голосе Марины прозвучал искренний смех. — Ну, земля им пухом. Я буду в твоем районе завтра. Давай встретимся. Не по телефону.
— АЗС «WOG» на трассе, на выезде. В двенадцать.
— Принято.
На следующий день Артем выехал заранее. Он оставил Весту дома «за старшую», закрыв все двери. Это было рискованно, но брать ее с собой на публичную встречу он не хотел.
На заправке пахло кофе и хот-догами. Марина уже была там. Она сидела за столиком в углу, перед ней парил чай и лежал раскрытый блокнот. На ней была объемная черная куртка и грубые ботинки. Она выглядела как студентка, если бы не усталые, цепкие глаза.
— Рассказывай, — сказала она вместо приветствия.
Он изложил все. Доказательства, скриншоты, фото камеры. Марина слушала, быстро записывая.
— Это уже статья, — сказала она. — Незаконная слежка, угрозы. Но полиция здесь не поможет, ты же понимаешь? Местный участок, скорее всего, «прикормлен» Корниенко. Нам нужна публичность. Скандал перед голосованием в горсовете за их землю.
— Что от меня нужно?
— Поймать их за руку. Нам нужно видео, где они угрожают или нападают.
В этот момент телефон Артема завибрировал. Сработала сигнализация — датчик разбития стекла, который он установил вчера.
— Поздно, — сказал Артем, глядя на экран. — Уже напали.
Он вскочил, опрокидывая стул. Марина побежала за ним. — Я с тобой!
Дорога назад была сплошным риском. «Элька» летела по гололеду, Артем едва вписывался в повороты. Сердце колотилось не от страха, а от ярости.
Когда он забежал во двор, там было пусто. Только окно в гостиной зияло дырой, а на снегу блестели осколки.
— Веста! — крикнул он, врываясь в дом.
Собака стояла в коридоре. Она не впустила никого дальше гостиной. Но на ее боку, на светлой шерсти, расплывалось темное пятно крови. Она порезалась о стекло, когда бросилась на звук удара.
На полу валялся камінь, завернутый в бумагу.
Артем упал на колени возле собаки. Быстрый осмотр — порез длинный, неприятный, но мышцы целы. Он мгновенно достал аптечку, накладывая повязку профессиональными движениями парамедика. Веста терпела, только тихо скулила.
Марина вошла следом, держа телефон в режиме записи. Она сняла разбитое окно, камень, кровь на полу.
Артем развернул бумагу с камня. Там было одно слово, написанное маркером: «ПОСЛЕДНЕЕ».
Он поднял глаза на журналистку. В них горел холодный огонь. — Ты хотела сюжет, Марина? Включай стрим. Мы начинаем охоту.
Веста лежала на коврике в гостиной, ее бок был туго перебинтован. Артем использовал гемостатик и израильский бандаж — навыки тактической медицины пригодились там, где он меньше всего хотел их применять. Собака дышала ровно, обезболивающее начало действовать, и ее глаза медленно закрывались.
Рядом с ней щенки сбились в кучу, притихли, чувствуя общую тревогу.
Марина сидела за кухонным столом, быстро монтируя видео на телефоне. Ее пальцы летали по экрану. Она не ставила пафосной музыки, не делала сложных переходов. Только сухие факты: разбитое окно, кровь на полу, камень с надписью «ПОСЛЕДНЕЕ», документы из реестров, фото незаконной камеры на дереве.
— Готово, — сказала она, поднимая глаза на Артема. — Это пойдет в ТикТок, Инстаграм и Телеграм-каналы Харькова. Заголовок: «Застройщик терроризирует мать и ветерана ради земли».
— Запускай, — кивнул Артем, досылая магазин в рукоятку пистолета. На этот раз он не собирался прятать оружие.
Марина нажала «Опубликовать».
Эффект был мгновенным, как взрыв детонатора. Сначала десятки просмотров, потом сотни. Через час видео разлетелось по местным пабликам. Комментарии сыпались лавиной: люди тегали полицию, прокуратуру, мэра. История задела самые больные струны: несправедливость к военным, издевательство над стариками, жестокость к животным.
Артем не читал комментарии. Он готовил дом.
Он переместил Галину Васильевну, которая прибежала, услышав о нападении, в самую безопасную комнату — кладовку без окон. Дал ей воды и строго приказал не выходить, что бы она ни услышала.
— Артем, — ее голос дрожал, когда она хватала его за рукав. — Не надо крови. Денис… он мой сын.
— Он перестал быть вашим сыном, когда выбросил щенков на мороз, — жестко ответил Артем. — А когда его люди разбили окно и ранили мою собаку, он стал моей целью. Сидите тихо.
Затем он выключил свет во всем доме. Только тусклый свет от ноутбука Марины на кухне создавал иллюзию присутствия.
— Что мы делаем? — спросила Марина. Она нервничала, но камеру не выключала.
— Ждем, — ответил Артем, занимая позицию в темном углу коридора, откуда простреливался вход и гостиная. — Денис сейчас увидит видео. Его телефон будет разрываться от звонков «сверху». Он запаникует. А когда такие люди паникуют, они делают глупости. Он приедет сюда, чтобы закрыть мне рот. Лично.
Он не ошибся.
Прошло два часа. На улице стемнело окончательно. Зимний лес окутала черная, непроглядная ночь. И в этой темноте появились два луча фар, резавшие пространство агрессивным белым светом.
Машина не остановилась у ворот. Она снесла калитку бампером и въехала прямо во двор, остановившись в метре от крыльца. Это был черный Toyota Land Cruiser.
Артем видел все через щель в шторах. Из машины вышли трое.
Первым был Денис Корниенко. Он выглядел не как бизнесмен с обложки, а как разъяренный зверь. Пальто расстегнуто, в руке — что-то похожее на монтировку или биту. За ним — двое «спортсменов» в темных куртках, классические «титушки», которых используют для силовых акций на стройках.
— Выходи, урод! — закричал Денис. Его голос срывался на истерику. — Ты думаешь, ты самый умный? Я тебя закопаю вместе с твоими псами!
Он ударил битой по перилам веранды, щепки разлетелись в стороны.
Марина включила прямой эфир. Телефон стоял на подоконнике, замаскированный книгами, камера смотрела прямо на двор через стекло.
— Артем, их трое, — прошептала она.
— Знаю, — спокойно ответил он. — Работаем.
Денис поднялся на крыльцо. Один из его «быков» попытался выбить дверь ногой. Замок хрустнул, но выдержал — Артем поставил качественную бронированную дверную группу.
— Ломай окна! — скомандовал Денис.
Звон стекла в кухне. Один из нападавших полез внутрь.
Это была его ошибка.
Как только силуэт появился в оконном проеме, Артем включил мощный тактический фонарь, прикрепленный к пистолету. Ослепительный луч ударил прямо в глаза нападавшему, ослепив его до белых пятен.
— Стоять! — голос Артема прозвучал как удар кнута. — Стреляю без предупреждения!
Нападавший замер, прикрывая глаза рукой. Он увидел ствол «Глока», направленный ему в грудь, и весь его пыл мгновенно исчез.
— Денис! У него ствол! — крикнул он, пятясь назад на улицу.
Денис, стоявший на веранде, на мгновение растерялся. Он привык иметь дело с перепуганными пенсионерами или продажными чиновниками. Он не был готов встретить организованное сопротивление.
— Мне плевать! — завизжал он, теряя контроль. — Вытащите его оттуда!
Но «спортсмены» не спешили. Одно дело — бить окна бабушкам, другое — лезть под пули ветерана спецназа.
Артем открыл дверь ногой и вышел на веранду. Пистолет смотрел в землю, но палец был на спусковой скобе. Свет фонаря выхватил лицо Дениса — перекошенное от ярости и страха.
— Добрый вечер, Денис Викторович, — сказал Артем спокойно. — Вы как раз вовремя. Здесь пять тысяч человек в прямом эфире ждут ваших объяснений.
Он кивнул на окно, где горел красный индикатор записи на телефоне Марины.