Сергей улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла.
— Тогда мы поговорим. И я сделаю так, чтобы каждое его слово было записано и приобщено к многотомному уголовному делу.
Паб «Берлога» вонял перегаром, прогорклым пивом и едким сигаретным дымом, который въелся в деревянные панели еще с девяностых. Сергей зашел внутрь ровно в 20:00. Он был одет в джинсы, черную футболку и легкую куртку.
Он понимал, что его уже «сканируют» глазами на наличие оружия. Воронов не стал бы рисковать, поэтому Сергей оставил свой табельный пистолет в машине. Оружие ему сейчас было не нужно. Это была битва другого формата.
Валентин Воронов сидел в полутемной кабинке в самом конце зала, окруженный четырьмя хмурыми охранниками. Это был мужчина за пятьдесят, худощавый, с острыми чертами лица, аккуратной сединой и необычайно холодными глазами. На нем был дорогой итальянский костюм, который выглядел абсолютно чужеродно в этой дешевой забегаловке.
— Сергей Коваль, — сказал Воронов, указывая рукой на кожаный диван напротив себя. — Спасибо, что пришли.
Сергей спокойно сел за стол. Илья сидел через три столика от них, склонившись над бокалом пива — идеальный образ одинокого выпивохи. Сергей скорее интуитивно чувствовал, чем видел, что Феликс и Богдан уже на позициях снаружи, держа весь периметр под контролем.
— Оставим вежливость, — резко сказал Сергей. — Вы хотели встретиться. Я здесь.
Воронов едва заметно, уголками губ, улыбнулся.
— Прямолинейно. По-армейски. Я это ценю. Тогда буду тоже прямым.
— Вы создаете проблемы для моей структуры. Инцидент в школе, летающие дроны над объектами, столичные следователи, которые вдруг начали рыскать по городу. Это должно немедленно прекратиться.
— Ваш племянник поднял руку на моего сына. Вот что должно прекратиться.
— Артур бывает вспыльчивым. Я с ним разберусь, по-семейному.
— Этого мало.
Улыбка Воронова растворилась в полумраке.
— Вы, кажется, не до конца понимаете свою ситуацию, Коваль. Я держу под собой три района области.
— У меня на зарплате полиция, судьи, влиятельные люди. А вы — просто один человек с личной обидой. Как, по-вашему, это закончится?
Сергей подался вперед, опираясь локтями на стол.
— Это закончится тем, что вы сядете в тюрьму. Очень надолго. Видите ли, пока вы строили свою карманную империю и считали себя царем горы, я собирал доказательства.
— ГБР уже имеет все мои материалы. СБУ пасет ваши склады.
— А где-то через… — он показательно взглянул на часы, — десять минут на сайте крупнейшего новостного портала страны выйдет разгромная статья. С фотографиями, схемами, геолокациями и именами.
Лицо Воронова окаменело.
— Ты берешь на понт. Блефуешь.
— В самом деле? Откройте новости на телефоне.
Воронов достал свой последний iPhone, его пальцы быстро забегали по экрану. Через секунду он резко побледнел, теряя всю свою показную спесь. Крупный расследовательский материал Марины Бойко только что появился в сети. С детальным описанием всей структуры организации «Ворона», от рядовых «торпед» до коррумпированного начальника местной полиции.
— Вы совершили фатальную ошибку, — тихо, чеканя каждое слово, сказал Сергей. — Вы думали, что неприкасаемы.
— Вы думали, что можно безнаказанно калечить ребенка, потому что его отец где-то далеко защищает страну. Но я больше не далеко. И я не остановлюсь, пока каждый из вас не окажется за решеткой.
Охранники Воронова напряглись, их руки одновременно потянулись под куртки. Сергей даже не шелохнулся.
— Как только вы достанете стволы, — спокойно сказал он, — как станете звездами. Влад, покажи им.
На всех экранах в пабе — на плазме над барной стойкой, на мониторе старого игрового автомата в углу — вдруг появилось одно и то же изображение: прямая трансляция с камер наблюдения. Было четко видно их кабинку и руки боевиков, тянущиеся за оружием.
Влад взломал все доступные устройства в заведении и вывел трансляцию на несколько платформ одновременно. За этим уже наблюдали тысячи людей в интернете. Челюсти Воронова крепко сжались от бессильной ярости.
— Выключи это немедленно.
— Только когда мы договорим, — отрезал Сергей. — Итак, расклад такой. Вашей организации конец. Спецслужбы уже в пути.
— Вы можете пойти на сотрудничество, сдать схемы, сообщников и, возможно, еще увидите небо не через решетку до того, как вам исполнится семьдесят.
— Или можете попытаться воевать — и тогда я лично прослежу, чтобы вам впаяли максимальный срок по каждой возможной статье. Выбор за вами.
— А что с Артуром? — спросил Воронов, сглатывая слюну.
— Артур больше никому и никогда не сделает больно. Если он хоть на метр приблизится к моему сыну, к Томе, если он хотя бы подумает о мести — я его достану. И я имею в виду не суд и не следствие. Вы меня прекрасно поняли?