Мамино самообладание лопнуло окончательно. Слезы беззащитно покатились по её морщинам.
— Мишенька, сыночек, умоляю… ты можешь им просто всё спокойно объяснить?
Вадим снова вызывающе выставил палец в сторону моего отца:
— А он может свои объяснения раздавать вон там, на веранде.
Юля издала короткий, искусственный смешок:
— Котик, ну перестань. Папа прекрасно знает, что мы все его очень любим.
Желваки на лице отца ходили ходуном, он сцепил зубы так сильно, что казалось, они сейчас треснут, но не проронил ни звука. И именно тогда что-то глубоко в моем сознании щелкнуло, будто тяжелый стальной засов в банковском хранилище. Пришла абсолютная, кристальная ясность.
— Все, пожалуйста, пройдите в гостиную. Немедленно.
Я не повышал голоса. В этом не было истерики. Но это был тот самый стальной тембр, который я включаю в критические секунды в операционной. Тембр, который не оставляет пространства для дискуссий, который требует и всегда получает беспрекословное, мгновенное подчинение.
Дети испуганно замерли и поставили телевизор на паузу. Собака, инстинктивно почувствовав смену энергетики в комнате, выпустила из пасти растерзанную декоративную подушку и забилась в самый дальний угол. Вадим пренебрежительно фыркнул, но нехотя поплелся к дивану; такие самоуверенные типажи всегда считают себя хозяевами положения, ровно до тех пор, пока не сталкиваются с настоящей, неотвратимой силой.
Я встал у декоративного камина, прямо под фотографией моих родителей в рамке, где они, молодые и счастливые, резали дешевый торт сорок лет назад. Я чувствовал, как пульсирует кровь в кончиках пальцев, словно перед первым разрезом. Достав из дорожной сумки массивную кожаную папку, я методично, листок за листком, разложил на стеклянном журнальном столике пять официальных документов.
— Документ первый: Выписка из государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, — мой палец дважды резко ударил по плотной бумаге. — Зарегистрирован на прошлой неделе. Этот объект официально и полностью принадлежит мне. Но он обременен нотариально удостоверенным договором. Пожизненные пользователи — Владимир и Елена. Это мои родители. Они имеют эксклюзивное, защищенное законом и неотчуждаемое право проживать здесь.
Вадим подозрительно прищурился, тщетно пытаясь вчитаться в мелкий юридический шрифт.
— Давай нормально говори, ботаник. Без этих твоих заумных словечек.
— Нормально? Без проблем, — холодно парировал я. — Ключей от этого дома ты не увидишь никогда в своей жизни, Вадим. Никаких.
Он громко и пренебрежительно хмыкнул, демонстративно скрестив руки на груди.
— Вот это напугал. Попробуй меня остановить, умник.
Я перевел ледяной взгляд на второй лист.
— Документ второй: Собственно договор. Он юридически обязывает меня содержать эту недвижимость исключительно для комфорта и абсолютной безопасности моих родителей. И он так же наделяет меня полными полномочиями выставить за дверь любое лицо, которое этому комфорту представляет хотя бы малейшую угрозу.
Интонация Юли мгновенно изменилась: голос стал медовым и липким, она попыталась использовать свой самый простой трюк — манипулятивное обаяние.
— Миша, ну ты же не серьезно сейчас всё это говоришь. Мы же просто пытаемся помочь им с содержанием такой огромной площади.
Я безжалостно пододвинул вперед третий документ, отрезая ей пути к отступлению.
— Документ третий: Цветная распечатка ваших объявлений на OLX и Airbnb, которые вы нагло опубликовали сегодня утром, украв родительские фотографии. Зачитать ваше описание? «Дом целиком». Правила: «Владельцев на территории нет». Календарь: «Забронировано на все выходные до конца августа».
Я выдержал паузу, достаточную для того, чтобы каждое слово, словно гвоздь, вошло в сознание присутствующих.
— И обратите особое внимание на номер банковской карты для расчетов. Последние цифры полностью совпадают с твоей зарплатной картой, Вадим. Я черным маркером скрыл их исключительно ради ваших детей, чтобы они не видели, чем на самом деле зарабатывает на жизнь их отец.
Вадим нервно переступил с ноги на ногу, его шею начали покрывать багровые пятна гнева и страха.
— Ну и что ты этим доказал? Им что, лишние деньги помешают? Мы бы по-честному делились!
Четвертый документ лег на стол.
— Документ четвертый: Детальная распечатка вашего семейного чата в Viber за прошлую ночь. Папа из-за своей некомпетентности в смартфонах случайно переслал её мне. Я зачитаю твое сообщение, Юля, чтобы все могли насладиться.
Я поднял лист и зачитал сухим, протокольным голосом:
— «Мы его легко уговорим. Он всегда сдается, как только мама начинает плакать. Я просто надавлю на жалость, напомню обо всех тех шальных деньгах, которые они вгрохали в его мед-университет. Это же так круто, что у нас наконец-то появилась своя бесплатная база на море!»
Юля инстинктивно дернулась вперед, чтобы вырвать бумагу, но я жестко накрыл её ладонью, прижав к стеклу. И сразу положил пятый, финальный аккорд своей доказательной базы.
— И напоследок: заверенная печатью копия устава нашего элитного коттеджного городка. Обратите внимание на пункт, заботливо выделенный желтым маркером: «Никакой посуточной аренды, субаренды или коммерческого использования недвижимости на территории строго не допускается. Точка».