Первая настоящая трещина в их иллюзорном мире появилась в элитном супермаркете в двадцати минутах езды от моего отеля. Я не видела этого собственными глазами, но почувствовала каждую секунду через вибрацию своего телефона.
Имя Алины снова мигнуло на экране, сопровождаемое потоком сообщений, которые приходили так быстро, что сливались в один сплошной текст.
«Карта не работает»
«Кассирша смотрит на нас»
«Люди в очереди ждут и вздыхают»
«Вадим говорит: почини это немедленно»
«Мама, умоляю»
Я позволила телефону полежать на столе, пока доедала овсянку. Аккуратно вытерла губы, педантично сложила бумажную салфетку пополам и только после этого взяла аппарат в руки.
«Она не сломана», — напечатала я. «Она закрыта».
Ответ прилетел мгновенно. Лютый, панический, безо всяких фильтров.
«Ты не имеешь права так делать! Эта карта для продуктов, для базовых нужд!»
«Целых четыре года», — мысленно ответила я. «Четыре года вы жили под моей крышей, не платя ни копейки ни за аренду, ни за коммунальные услуги, ни даже за еду. Это не чрезвычайная ситуация, Алиночка. Это исправление ошибки».
Ещё через минуту на экране высветился номер Вадима. В этот раз я подняла трубку. Не потому, что была ему что‑то должна, а потому, что холодную ясность лучше доносить без посредников.
— Какого чёрта ты натворила?! — гаркнул он прямо в динамик. — Ты хоть представляешь, как это унизительно — стоять на кассе как нищие?!
— Унизительно — это когда тебе приказывают убираться из собственной гостиной, — ровным, как натянутая струна, голосом ответила я. — А то, что ты сейчас испытываешь, Вадим, — это просто мелкая бытовая неприятность.
Он резко, истерически рассмеялся. Звук был хрупким, как битое стекло.
— Ты думаешь, что сможешь контролировать нас своими подачками? Решила поиграть в босса при помощи денег?!
— Нет, — спокойно заявила я. — Я просто перестала путать помощь с обязанностью содержать вас.
И тогда его прорвало. Он начал говорить быстро‑быстро, слова наваливались одно на другое. Он сыпал заученными фразами о том, что это «всё временно», что «крипторынок сейчас внизу, но скоро отскочит», что у него маржинальные позиции вот‑вот выйдут в бешеную прибыль, и что «надо просто немного подождать». Он использовал те же оправдательные мантры, которые я слышала годами, каждый раз, когда деликатно интересовалась его рабочими планами.
«Ещё совсем чуть‑чуть, Маргарита Васильевна». «Мы почти у цели». «Просто доверьтесь мне, я знаю, что делаю».
Но в этот раз я не стала его перебивать. Я дождалась, пока он вывалит всё и начнёт тяжело дышать в трубку, а затем задала только один вопрос:
— Где деньги, Вадим?
Зависла пауза. Настоящая, тяжёлая, неподдельная тишина.
— Вы… вы не понимаете специфики трейдинга, — попытался он выкрутиться.
— Попробуй объяснить.
В разговор вдруг вклинился тонкий, дрожащий голос Алины. Она, видимо, стояла совсем рядом с ним у кассы.
— Мама… он говорил, что деньги заблокированы на депозите. Он говорил, что мы откладываем на своё жильё.
— Копят с чего, дочь? — мягко, но беспощадно спросила я.
Ещё одна тишина. А затем Вадим снова сорвался на крик, но теперь его гнев был лишь дешёвой ширмой, за которой скрывался звериный страх.
— Вы перегибаете палку! Вы не можете просто так взять и выдернуть ковёр из‑под наших ног!
Я перевела взгляд на экран смартфона, где всё ещё висело уведомление от банка. «Отдел элитного мяса и деликатесов».
— Вы сами выдернули этот ковёр из‑под себя, Вадим, — отрезала я. — Я просто перестала его держать.
Я нажала красную кнопку.