Позже к этой организованной травле неожиданно присоединились и некоторые профессиональные тренеры из других дорогих столичных клубов, чьё раздутое самолюбие было сильно задето успехом какого-то подростка. Они охотно раздавали скандальные комментарии блогерам, безапелляционно утверждая, что методы Ильи — это полное невежество. Они высокомерно называли всё это удачным стечением обстоятельств и ярким пиар-шоу, которое не имеет абсолютно ничего общего с настоящим конным спортом.
— Это просто вопиюще опасно, — заявил один из известных столичных инструкторов в большом видеоинтервью на YouTube. — У этого парня нет никакой квалификации. Он безответственно подвергает опасности и себя, и животное исключительно ради лайков в интернете. Рано или поздно этот зверь его растопчет.
Эти ядовитые слова очень больно, словно кнутом, ударили по Илье. Критики были безжалостны и слепы в своей зависти. Они цинично обвиняли его в том, что он просто использует несчастное животное ради собственного хайпа. Под постоянным, удушающим давлением этого негатива парень снова начал морально ломаться. Его мать, Елена, с невыразимым ужасом наблюдала, как её единственный сын, который только-только начал возвращаться к нормальной жизни и улыбаться, снова стремительно закрывается в своей тёмной раковине, прячась от злых человеческих языков.
Одним дождливым вечером Илья молча заехал в полутёмную, тихую конюшню к Буревестнику. Он не появлялся на открытом манеже уже несколько долгих дней. Тяжёлый груз несправедливых обвинений давил ему на грудь так сильно, что иногда было физически трудно дышать. Он чувствовал, как миллионы чужих, враждебных глаз смотрят на него через яркие экраны смартфонов, сурово осуждая каждое его движение. Но самым худшим, самым страшным было то, что он начал искренне сомневаться в самом себе.
В прохладной конюшне, пропахшей сеном и яблоками, его уже ждал Григорий Иванович. Опытный мужчина сразу видел, как эта бессмысленная медийная буря безжалостно разрушает психику парня.
— Как ты держишься, Илья? — очень тихо, сочувственно спросил тренер, подойдя ближе.
Илья долго молчал. Он пустым взглядом смотрел на пол, густо усыпанный свежей золотистой соломой.
— Я не знаю, смогу ли продолжать всё это, — наконец горько признался он. Его голос предательски дрожал. — Они только и делают, что поливают меня грязью с утра до ночи. Пишут, что я издеваюсь над конём, что я полный невежда и некомпетентный болван. Я же никого не просил меня снимать! Я не хотел всего этого грязного шума!
Григорий Иванович тяжело, со свистом вздохнул и положил свою тяжёлую, мозолистую руку на плечо юноши.
— Я прекрасно тебя понимаю, сынок. Это очень больно и несправедливо. Но у тебя есть то, чего у этих завистников никогда не будет за все их деньги. У тебя есть настоящая, живая связь с этим невероятным конём. И это единственное, что на самом деле имеет значение в этом мире.
— А вдруг все эти эксперты действительно правы? — на глазах Ильи от отчаяния и бессилия выступили горячие слёзы. — Вдруг я и правда из-за своего незнания подвергаю Буревестника опасности? Вдруг я просто наивно обманываю сам себя?
— Послушай меня очень внимательно, — голос старого тренера вдруг стал твёрдым и звонким, как сталь. — Ты делаешь всю эту тяжёлую работу не для камер. И точно не для тех безликих умников из интернета. Ты делаешь это для себя и для него. Ваша связь — абсолютно настоящая. И никто, слышишь меня, ни один человек не имеет права её обесценивать.
— Но ведь они постоянно пишут, что Буревестник просто тупо выучил какой-то цирковой трюк… — всхлипнул парень.
— Конечно, они так говорят! А что им ещё остаётся? — эмоционально перебил его Остапенко. — Потому что они всю свою никчёмную жизнь смотрят на мир исключительно через призму кнута, железа и грубой силы. Они видят дикого коня и думают только о том, как его побыстрее сломать и подчинить. А ты… ты увидел его раненое сердце. Буревестник идёт за тобой не потому, что ты его физически заставил, а потому, что он тебе полностью доверяет. Большинство так называемых тренеров за всю свою жизнь просто не способны этого понять. Им это не дано.
Эти искренние, горячие слова ударили Илью словно электрическим током. Всю свою жизнь после той проклятой аварии в горах он постоянно сомневался в себе. Он считал себя неполноценным. Но сейчас, глядя прямо в мудрые, уверенные глаза старого наставника, он вдруг почувствовал, как что-то надломленное внутри него встаёт на место.
Те диванные критики просто ничего не понимали. Они не видели тех долгих, изматывающих часов в леваде под дождём, тех тихих разговоров шёпотом, того бесконечного, святого терпения. Они не понимали, что речь шла совсем не о спортивной дрессировке. Речь шла о спасении двух душ.
— А что, если этого грязного хейта в сети станет ещё больше? — уже спокойнее спросил парень, хотя в его голосе наконец появилась та самая забытая стальная уверенность.
— Так пусть себе бесятся, — широко улыбнулся Григорий Иванович, похлопав парня по плечу. — Люди всегда будут болтать, такова их природа. Никогда не позволяй их ничтожным сомнениям стать твоими собственными. Ты уже доказал и мне, и коню, и себе, чего ты на самом деле стоишь. И помни главное: я всегда, при любых обстоятельствах, на твоей стороне.
Илья сделал глубокий, наполненный свежим воздухом вдох. Токсичный шум в интернете никуда не исчез, но теперь он мгновенно перестал иметь для него хоть какое-то значение. Парень делал это не для толпы и не для лайков.
— Я не остановлюсь, — твёрдо, отчеканивая каждое слово, сказал Илья, глядя на Буревестника. — Ни за что на свете.
Вскоре после этого судьбоносного разговора произошло то, чего абсолютно никто в клубе не ожидал. Администрация эко-комплекса «Сосновая грива» получила официальное письмо с гербовой печатью. Это было персональное приглашение для Ильи Коваленко принять участие в масштабном Национальном чемпионате Украины по конному спорту, который должен был состояться в конце лета на престижной «Центральной столичной конной арене».
Организаторы, впечатлённые этой историей, официально предложили ему выступить в специальной новой категории «Свободная программа — Компаньон». Она была сосредоточена исключительно на иппотерапии, психологическом взаимодействии человека с конём и исполнялась полностью без верховой езды. Это был абсолютно беспрецедентный случай для отечественного спорта: ещё никогда за всю историю украинского чемпионата в этой сложной категории не участвовал юноша в инвалидной коляске. Обычно здесь выступали идеально здоровые, опытные всадники с самой дорогой, изысканной амуницией.
Илья не на шутку растерялся. У него не было ни дорогого седла, ни поводьев, ни специального костюма. У него была только его старая коляска, его тихий голос и эта невидимая, магическая связь с диким конём. Липкий, холодный страх снова начал предательски подступать к горлу. В последний раз он выступал на такой огромной, шумной арене ещё задолго до Карпат, когда его сильные ноги твёрдо и уверенно держались в металлических стременах. Сама мысль о том, чтобы выкатиться туда сейчас, под прицел тысяч глаз и телекамер, была просто ужасной.
Но Елена, которая всегда, несмотря на все собственные страхи, была его главной опорой в жизни, подошла и нежно положила руки ему на дрожащие плечи.
— Илюша, родной мой, — её голос был удивительно спокойным, но полным железной материнской уверенности. — Пойми наконец: это больше не про спортивные соревнования и не про золотые медали. Это твой уникальный шанс открыто показать всему миру, кем ты на самом деле стал после всего пережитого. Вы с Буревестником уже победили всех их, просто найдя и спасая друг друга.
И тогда Илья сделал глубокий вдох и принял приглашение. Он вдруг очень ясно осознал: ему больше не нужно прятаться по тёмным конюшням от чужих взглядов. Настало время выйти на свет и показать этому циничному миру, на какие настоящие чудеса способно искреннее, абсолютное доверие.