— Боже мой, доченька, ну нельзя же так убиваться! — сокрушалась Елена Леонидовна, осторожно приоткрыв дверь в комнату Миланы.
Она застала девушку на кровати: та лежала, уткнувшись лицом в подушку, которая уже успела насквозь промокнуть от горьких, жгучих слёз. Не прошло и получаса с того момента, как за Марьяной и Назаром с грохотом закрылись двери лифта. Пока они были в квартире, Миля ещё кое-как держалась, стиснув зубы, чтобы лишний раз не устраивать истерику при матери. Но стоило только в коридоре щёлкнуть замку, как девушка дала волю чувствам, которые разрывали её изнутри.
Елена Леонидовна прекрасно знала, какой жгучей ненавистью сейчас пылает сердце Миланы к собственной сестре. Женщина была мысленно благодарна старшей дочери хотя бы за то, что та нашла в себе силы изобразить холодное равнодушие и сделать вид, будто ничего катастрофического не произошло.
Хотя, если сесть и трезво подумать, а что такого необыкновенного вообще случилось? Ну да, сначала встречался с одной сестрой, потом понял, что полюбил другую. Разве в жизни такого не бывает?
— Не сошёлся же свет клином на этом Назаре, — рассуждала вслух Елена Леонидовна, пытаясь погладить дочь по вздрагивающим плечам. — Что, других парней в Киеве мало? Посмотри на себя — красавица, умница. Может, оно и к лучшему, что он от тебя к Марьяне ушёл. Мне он лично никогда особенно не нравился. Слишком уж самоуверенный. Да и ей он, честно говоря, не пара.
— Это ещё почему?! — резко поднялась Милана.
Её голос сорвался на хриплый крик, а глаза покраснели от слёз и бессонных ночей. Девушке было невыносимо больно. И дело было не только в разбитом сердце и потерянной любви. Назар был, как говорится, на редкость выгодной партией, и потерять его было настоящей катастрофой для её амбиций.
Молодой, привлекательный, с блестящим образованием и перспективной должностью в крупной IT-компании. К тому же из очень уважаемой семьи: собственная просторная квартира в столичных Оболонских Липках, новенький BMW из салона, безупречные манеры. Кто же в здравом уме не хочет выйти замуж за такого мужчину? Миля любила его до безумия и теперь горько, до скрежета зубов, жалела о том злополучном дне, когда решила познакомить сестру со своим избранником.
Она даже в самых страшных снах не могла представить, что тихая и, казалось бы, скромная Марьяна окажется такой пронырливой. Когда Миля впервые заподозрила, что Назар положил глаз на её сестру, она просто обезумела. В тот вечер она устроила парню грандиозный скандал с разбитой посудой и криками на весь подъезд.
Назар в тот момент и сам ещё не был до конца уверен в своих чувствах. Он лишь присматривался к Марьяне, ощущая какое-то непонятное притяжение, поэтому оправдывался как мог. Со стороны это выглядело жалко: он путался в словах, отводил взгляд, и всё это казалось лживым и отвратительным.
Но Миля панически боялась потерять своё счастье на Оболонских Липках, поэтому решила поверить его оправданиям. Или, если быть точнее, убедила себя в этом. С тех пор девушка превратилась в настоящего детектива: она маниакально следила за каждым шагом любимого, проверяла его телефон, контролировала подписки в Instagram и буквально не давала ему свободно дышать.
Если бы не это удушающее поведение Миланы, вполне возможно, что Назар никогда бы и не сблизился с её сестрой. Но атмосфера тотального недоверия и вечных истерик, которая теперь царила в их отношениях, невероятно его угнетала. Зато общаться с Марьяной было легко, как дышать свежим воздухом. Она ничего не требовала, не устраивала сцен и всегда понимала его с полуслова.
Он и сам не совсем понял, в какой именно момент влюбился в неё окончательно и бесповоротно. Где-то между случайными встречами на Подоле и долгими разговорами за кофе они перешли черту. Прошло совсем немного времени, и они перестали скрывать свои чувства друг от друга.
— Я считаю, что мы должны честно обо всём поговорить с Милей, — как-то уверенно сказала Марьяна, когда они гуляли по вечернему городу. — Потому что сейчас всё это как-то совсем не по-людски.
Она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Если честно, я страшно устала от всей этой грязи. Вру и маме, и сестре, что якобы задерживаюсь на работе, а сама бегаю на свидания с тобой. А тебе приходится выдумывать для Мильки какую-то ерунду про то, что ты должен помогать отцу с ремонтом, лишь бы не встречаться с ней. Мы не можем так жить дальше. Это разрушает нас всех.