Пётр часто бродил по сельским улочкам, тихо мыча себе под нос какие-то старые, печальные песни, или приставал к прохожим с одним и тем же вопросом: «А вы не видели моего маленького сыночка?». Он спрашивал это так, будто искал самое дорогое на свете, давно утраченное сокровище.
Антон брезгливо скривился, поравнявшись со стариком. «Какой же он всё-таки чудаковатый!» — мелькнуло у него в голове, и он ускорил шаг.
Но вдруг Антон замер, словно вкопанный. Его взгляд случайно упал на правую щёку Петра. Две большие родинки. Одна под другой.
Мужчина перестал дышать. Они были совершенно такими же, как те, что красовались на личике его трёхмесячной дочери. «Что это, чёрт возьми, значит?!» — диким эхом пронеслось у него в сознании.
Он мгновенно вспомнил все ядовитые сплетни, все те многозначительные перешёптывания сельских кумушек у него за спиной. Слепая, неконтролируемая ярость тут же заполнила его сердце. Он даже не пытался трезво осмыслить ситуацию или понять, почему эта случайная деталь так сильно ударила по его мужскому самолюбию.
Стиснув зубы, Антон резко направился к своему двору, чувствуя, как в груди закипает настоящая буря. Когда он резко распахнул дверь и ворвался в дом, Варя сидела на тёплом ковре, держа дочку на руках, и тихо, с нежной улыбкой, что-то ей ворковала.
Увидев мужа, она радостно подняла голову. Но ласковая улыбка тут же сползла с её лица, как только она заметила его перекошенное от злости, мрачное лицо.
— Ты знаешь того старого, придурковатого Петра? — резко, словно отрубил, бросил Антон.
Варя удивлённо моргнула и неуверенно кивнула.
— Он же местный блаженный, — выпалил мужчина, тяжело дыша. — Но знаешь ли ты, что у него на щеке есть две здоровенные родинки? Точь-в-точь такие, как у нашей… дочки!
Варя застыла от неожиданности. Она моргала, совершенно не понимая, к чему он клонит и откуда в его голосе столько агрессии.
— Ты это о чём вообще? — растерянно, почти шёпотом спросила она.
— Ты что, глухая?! — сорвался на крик Антон, его голос заполнил всю комнату, заставив ребёнка вздрогнуть. — Как ты могла мне изменить?! С кем?! С этим сельским придурком?!
— Антон! — Варя вскочила на ноги, крепко прижимая малышку к груди. Её глаза мгновенно наполнились горячими слезами горькой обиды.
— Ты что, с ума сошёл?! Я никогда, слышишь, никогда в жизни тебе не изменяла! При чём тут эти родинки?!
— Это не может быть просто совпадением! — ревел он, наступая на неё и не желая слышать никаких оправданий. — Я не слепой!
Варя почувствовала, как её сердце болезненно сжимается, будто его сдавили ледяными тисками. Она отказывалась верить в то, что слышит. Почему самый близкий человек вдруг начал подозревать её в такой грязной измене? Это было настолько нелепо, абсурдно и несправедливо, что у неё перехватило дыхание.
— Ты просто не можешь смириться с тем, что наша девочка не похожа на тебя! — отчаянно выкрикнула она в ответ, глотая слёзы. — Это же просто внешность! Бог так дал!
— Внешность?! — Антон был вне себя от бешеного гнева, его глаза налились кровью. — Ты думаешь, я поверю, что это случайность? Я больше не верю ни единому твоему слову! Ты всё это время делала из меня дурака перед всем селом!
Ссора вспыхнула, как сухая солома, набирая обороты с каждой секундой. Варя чувствовала, как горькие слёзы градом катятся по её щекам. Она и подумать не могла, что когда-нибудь станет жертвой таких грязных и беспочвенных обвинений. Её уютный, выстроенный с любовью внутренний мир рушился на глазах.
— Я была тебе верна с первого дня! — всхлипывала она. — Ты же знаешь меня!
— Знал! — рявкнул мужчина, отворачиваясь. — А теперь я никого не знаю! Может, ты всё это время играла со мной в какую-то больную игру.
У Вари больше не было сил сдерживать рыдания. Она бессильно опустилась на диван, укачивая дочку. Маленькая Риточка смотрела на мать своими большими, необычными глазками, совсем не понимая, почему папа так кричит.
— Ты не имеешь права так со мной обращаться, — тихо, но твёрдо произнесла женщина сквозь слёзы. — Почему ты слушаешь сплетни, а не собственное сердце? Почему не можешь просто доверять мне?
Антон стоял перед ней с каменным, чужим лицом. Внутри него бушевал ядовитый коктейль эмоций: слепая ревность, уязвлённая мужская гордость, гнев и дикий страх стать посмешищем. Он чувствовал себя преданным и растоптанным.
— Забирай своего ребёнка и убирайся вон из моего дома, — процедил он сквозь зубы с ледяной яростью. — Я не хочу вас больше видеть. Никогда.