Нападение началось через три минуты. Два тёмных микроавтобуса с выключенными фарами резко затормозили на гостевой парковке комплекса. Из них горохом посыпались крепкие мужчины с битами и оружием. Они не пытались действовать тихо. Их целью было запугать, устроить показательный разгром, который стал бы уроком для всех остальных.
Но они не учли одного: Максим потратил последние дни на то, чтобы превратить этот мирный коттедж в настоящую тактическую ловушку. Назар заранее подключился к электрощитовой и системам безопасности комплекса. Команда знала о каждом шаге нападавших ещё до того, как те ступили на газон.
— Гасим свет, — скомандовал Максим.
В ту же секунду все уличные фонари на парковке и свет в окнах коттеджей мгновенно погасли, погрузив территорию в непроглядную чёрную тьму. Нападавшие растерянно замерли, внезапно став совершенно слепыми в чужом лесу. Зато Максим и его бойцы, опустив на глаза приборы ночного видения, двигались как призраки.
Они делали это сотни раз во время ночных рейдов: ближний бой, быстрая и бесшумная нейтрализация целей. Максим «выключил» первого боевика с холодной эффективностью — сделал резкую подсечку и нанёс точный болевой удар, который отправил нападавшего в глубокий нокаут ещё до того, как его тело коснулось земли. Остап и Игорь работали рядом, виртуозно используя приёмы рукопашного боя, перехватывая руки с оружием и направляя инерцию самих бандитов против них.
Прозвучало несколько хаотичных выстрелов в воздух. Бандиты паниковали, стреляя вслепую. Максим скользил сквозь этот хаос, словно тень. Он перехватил руку очередного нападавшего и с силой впечатал его лицом в капот микроавтобуса, мгновенно защёлкнув на его запястьях пластиковые тактические стяжки.
— Работает Служба безопасности! ГБР! Оружие на землю! Всем лежать!
Голос, усиленный мощным мегафоном, разорвал ночную тьму. Следователь Валерий Гриценко, офицер Ольга Волк и десяток полностью экипированных бойцов спецназа ворвались на парковку. Ослепительные лучи тактических фонарей разрезали мрак. Остатки боевиков Соболя, осознав, что они в глухом окружении и безнадёжно проигрывают в подготовке, мгновенно побросали оружие и рухнули лицом на холодный асфальт.
Всё закончилось за считаные минуты. Пока спецназовцы паковали нападавших, Валерий Гриценко подошёл к Максиму, который спокойно снимал прибор ночного видения.
— Вы ведь знали, что они придут именно сюда этой ночью, — утвердительно сказал следователь.
— Я предполагал такой вариант, — ровно ответил Максим. — Поэтому и скинул вам эти координаты ещё днём.
— Вы использовали себя и своих людей как живую приманку.
— Я использовал нас как неопровержимую доказательную базу. Каждый из этих «героев» теперь пойдёт за покушение на убийство, вооружённое нападение и участие в организованной преступной группировке. Кстати, вы легко выйдете через них на верхушку. А привёл их сюда лично Денис Крупка. Я видел его лицо за рулём второго микроавтобуса, он надеялся отсидеться за спинами своих «торпед».
Гриценко покачал головой, но на его лице проступила скупая, почти дружеская улыбка.
— Вы либо очень смелый человек, Захарченко, либо совершенно сумасшедший.
— Я просто отец, — тихо ответил Максим, глядя в ту сторону, куда уехала машина с его сыном.
На следующее утро началась финальная фаза — массовые аресты. Следователи Государственного бюро расследований совместно с оперативниками Службы безопасности Украины провели серию синхронных обысков по всей области.
Леонида Соболя задержали на рассвете в его элитном особняке за трёхметровым забором под Киевом. Полковника Карпенко вывели в наручниках прямо из его роскошного служебного кабинета, на глазах у подчинённых.
А вот Денис Крупка, осознав, что его империя безвозвратно рушится и впереди маячит лет двадцать за решёткой, совершил очень предсказуемую и глупую ошибку. Он попытался сбежать. Денис успел проехать по трассе в направлении западной границы около ста километров, прежде чем его «удача» окончательно иссякла. Максим и следователь Гриценко предусмотрели этот сценарий ещё с вечера, разослав ориентировки по всем блокпостам.
Когда чёрный внедорожник попытался прорваться через полицейский кордон под Житомиром, ловушка захлопнулась. Крупка пытался сопротивляться, но у спецназовцев не было времени на долгие уговоры. Его жёстко, но профессионально вытащили из салона и впечатали лицом в холодный утренний асфальт.
Максим наблюдал за этой развязкой из командного автомобиля, где рядом сидела Ольга Волк.
— Это все, — с облегчением выдохнула офицер, закрывая оперативную папку. — Вся их верхушка, от первого до последнего. Вы вычистили авгиевы конюшни, Захарченко.
Но Максим знал, что оставалось ещё одно, самое важное дело, ради которого всё это начиналось. После обеда он вернулся в Боярку вместе с Тарасом и Остапом. Они подъехали к знакомому дому. Елена как раз складывала вещи в картонные коробки, готовясь к переезду.
— Максим… — тихо выдохнула она, увидев его на пороге. Она выглядела совсем иначе. Из её глаз исчез тот животный, парализующий страх, который отравлял её последние месяцы. Его место заняла осторожная, но светлая надежда. — Я видела новости. Это правда? Всё действительно закончилось?
— Закончилось, — кивнул он, переступая порог. — Денис в следственном изоляторе спецслужбы. Ему предъявят обвинения за то, что он сделал с Матвеем, а также за создание преступной группировки и ещё за добрый десяток статей. Он оттуда не выйдет. Никогда.
Елена бессильно опустилась на стул, закрыв лицо ладонями. Её плечи вздрагивали от беззвучных слёз облегчения.
— Прости меня, Максим. Я должна была лучше защищать нашего сына. Я не должна была молчать…
— Ты делала всё, что могла, находясь в невыносимых условиях и под страшным давлением, — мягко, но твёрдо остановил её Максим. — Не вини себя. Теперь это в прошлом. Вы в безопасности.
— А что будет дальше? — спросила она, вытирая слёзы. — Я имею в виду… с опекой, с нами.
Максим много думал об этом в бессонные ночи.
— Я возвращаюсь на передовую, потому что должен закончить свою ротацию. Но она подходит к концу через три месяца. После этого я подаю рапорт на перевод.