В трубке послышался грохот открывшейся двери. Кто-то вырвал телефон из детских рук. На линии раздался мужской голос — густой, наглый и пропитанный абсолютной безнаказанностью.
— Ты слышал малого, вояка. Я теперь здесь главный. Это Боярка, это моя территория. Приезжай, если такой смелый. И я быстро покажу тебе, что бывает с героями, которые суют свой нос в чужую семью.
Связь резко оборвалась.
Максим не помнил, как вышел из бункера. Он помнил только, как мгновение назад смотрел на тёмный экран телефона, а теперь стоял перед столом своего командира, майора Дмитрия Шевченко. Его голос звучал совершенно монотонно, несмотря на ярость, которая кислотой выжигала вены.
— Товарищ майор, мне нужен срочный отпуск по семейным обстоятельствам. Жизни моего сына угрожает опасность.
Шевченко поднял взгляд от тактических карт. Он был опытным офицером, который с 2014 года видел все возможные оттенки человеческой боли. Он мгновенно узнал это выражение в глазах Захарченко. Это был взгляд хищника за секунду до того, как он разорвёт глотку.
— Докладывай, — коротко приказал майор.
Максим изложил суть, ни разу не повысив голос и не позволив эмоциям взять верх над фактами. Когда он закончил, Шевченко откинулся на спинку стула, и его лицо стало мрачным.
— Ты ведь понимаешь, командир группы, что именно собираешься там сделать?
— Так точно.
Шевченко молчал долгую минуту, изучая своего лучшего бойца. Потом потянулся к рации.
— Дежурный. Подготовьте приказ на командировку. И позовите ко мне старшего сержанта Тараса Коваля.
Через двадцать минут Тарас вошёл в помещение вместе с Остапом, Игорем и Назаром. Это была боевая семья Максима. Мужчины, которые прикрывали ему спину в самых горячих точках, с которыми он делил последний глоток воды и которым доверял абсолютно.
— Господа, — начал майор Шевченко. — У Гранита возникла чрезвычайная ситуация с сыном. Я подписываю ему отпуск с этой минуты.
Он сделал паузу, обведя тяжёлым взглядом каждого бойца.
— И я также даю отпуск всем вам. Вы едете с ним.
Остап шагнул вперёд:
— Командир, мы не писали никаких рапортов…
— Я прекрасно знаю, чего вы не писали, — резко оборвал его майор. — И ещё лучше знаю, что вы бы поехали за ним даже в ад без всяких приказов. Поэтому сделаем это официально: десять дней отпуска для всей группы. Вы едете поддержать семью побратима.
Голос офицера стал жёстким, как кремень:
— Но запомните одно. Вы остаётесь элитой этого подразделения. Что бы там ни случилось — я жду, что вы будете действовать филигранно. Без следов. Без позора для чести мундира. Сделайте то, что должно быть сделано, но сделайте это чисто.
Невысказанный посыл был прочитан мгновенно: никто не должен пострадать случайно, но справедливость должна быть восстановлена.
— Так точно, — ответили они в один голос.
Через три часа Максим уже сидел на пассажирском сиденье тяжёлого внедорожника, который глотал километры трассы, мчась на запад, в сторону Киевщины. Оружие было надёжно спрятано в специальных кейсах в багажнике. На лице каждого из бойцов застыло знакомое холодное выражение — выражение профессионалов, отправляющихся на самую важную миссию в своей жизни.