Кассирша натянула дежурную, заученную корпоративную улыбку, которая совершенно не коснулась её глаз. Она быстро пощёлкала мышкой, а потом замерла. Что-то в системе совсем не совпадало с её представлением об этом скромно одетом пожилом мужчине. Уровень доступа счёта и специфические отметки службы безопасности требовали авторизации более высокого уровня. Не сказав ему ни слова, она нажала кнопку вызова менеджера.
Менеджера звали Кирилл. Это был типичный представитель современного столичного бомонда: идеально уложенные гелем волосы, зауженный костюм, который казался на размер меньше, чем нужно, и галстук с вычурным узором. На его лице застыла та самая перманентная снисходительная улыбка, которая могла оскорбить человека ещё до того, как он откроет рот. Он подошёл к кассе, бегло, с явным пренебрежением взглянул на старые бумажные справки пана Богдана, а затем перевёл взгляд на самого клиента. С его губ сорвался тихий, совершенно лишённый теплоты смешок.
— Вы уверены, что это ваш счёт, уважаемый? — спросил Кирилл, растягивая слово «уважаемый» так, словно это была какая-то шутка. — Ваши бумажки выглядят так, будто их напечатали ещё во времена динозавров. Да и УБД сейчас можно в любом переходе купить.
Кассирша нервно, тоненько захихикала. Богдан Сергеевич не сказал ни слова в свою защиту. Он не стал оправдываться или доказывать свою правоту. Вместо этого он медленным, выверенным движением полез во внутренний карман куртки и положил на стеклянное блюдце для денег предмет. Это был тот самый тяжёлый латунный коин-отличие элитного подразделения ССО. Для гражданского человека это был просто кусок металла, но любой настоящий военный, увидев его, на секунду перестал бы дышать.
Кирилл даже не удосужился присмотреться к монете.
— Прикольный сувенир, — пробормотал он, пренебрежительно отмахнувшись рукой. — Сейчас такие побрякушки можно на китайских сайтах за копейки заказать.
Он повернул голову в сторону охранника, дежурившего у входа, и небрежно кивнул в сторону двери.
— Охрана! Похоже, у нас тут очередной «герой» пытается систему обмануть. Выведите его, пожалуйста. Нам тут мошенники не нужны.
Охранник замялся. Это была всего секунда задержки, но её оказалось достаточно, чтобы пан Богдан услышал каждое сказанное слово. Услышали это и остальные клиенты банка. Несколько молодых людей в очереди тихо засмеялись, прячась за экранами своих смартфонов и наслаждаясь бесплатной драмой. Ещё несколько человек неловко отвели взгляд, делая вид, что вдруг очень заинтересовались рекламными буклетами на стенде.
Пан Богдан не стал спорить. Он не повысил голос, не потребовал позвать руководство, не угрожал жалобами. Он просто протянул руку, забрал свой коин, осторожно положил его обратно в карман куртки, едва заметно кивнул и медленно подошёл к кожаному дивану у большого панорамного окна. Он сел там, держа спину идеально прямо. Его руки аккуратно покоились на коленях, а взгляд был устремлён куда-то в пустоту.
Смех в холле постепенно стих, уступив место странной, гнетущей тишине. Это ещё не было чувством вины. Пока нет. Это было нечто гораздо более холодное — дискомфорт. Казалось, глубоко в душе люди в этом помещении вдруг почувствовали, что стали свидетелями чего-то очень неправильного. И среди них был один человек, которому точно было не до смеха.