Он опустил телефон на уровень глаз сержанта.
— А вы заставили его стоять на коленях. Вы втирали его лицо в пол. Вы назвали его мошенником. Вы вытерли ноги об игрушку его маленького ребёнка и при этом хохотали.
В зале стояла абсолютная, звенящая тишина. Никто даже не кашлянул.
— Я стоял ровно у вас за спинами и записывал всё на видео. Я зафиксировал каждое ваше оскорбление и каждое нарушение закона.
Зализняк постучал пальцем по тёмному экрану.
— Это видео уже загружено в облачное хранилище. Его копии уже отправлены моим юристам и моим знакомым из числа лучших журналистов-расследователей столицы.
Богдан Чёрный открыл рот, пытаясь что-то сказать, но голос ему изменил. От его высокомерной ухмылки не осталось и следа.
— Господин генерал, мы… мы просто действовали согласно нашим инструкциям…
— Согласно инструкциям? Это так ваше руководство прописывает протоколы? Втирать в грязь кавалера боевой награды?
Он обвёл тяжёлым взглядом толпу, которая продолжала снимать.
— Вот так теперь выглядит наша благодарность?
Тишина была ему самым красноречивым ответом.
Зализняк повернулся к Максиму.
— Старший сержант, соберите свои вещи. Мы уходим отсюда.
Максим молча наклонился. Он аккуратно собрал разбросанные медицинские средства, поднял смятый, грязный приказ о награждении и изуродованного розового щенка. Он на мгновение задержал игрушку в ладонях, с болью глядя на отпечаток протектора. Потом выпрямился.
Он посмотрел прямо в глаза сержанту Чёрному. Он не сказал ему ни слова. Ему это было не нужно.
Они направились к центральному выходу вместе. Опытный генерал и его медик. Плечом к плечу. А позади них, словно парализованные, остались стоять трое патрульных на руинах собственных карьер.
День третий принёс первый, но очень весомый ход в этой шахматной партии.
Генерал Зализняк не стал писать банальную жалобу через электронные формы. Он сделал один-единственный телефонный звонок. Это был звонок из тех, на которые отвечают после первого же гудка.
— Мне нужна вся их история. Каждое закрытое дело. Каждый рапорт. Абсолютно всё.
Уже через несколько часов за работу взялась полковник юстиции Ирина Косач. Блестящий военный адвокат с пятнадцатилетним стажем разрушения коррупционных схем. Она была из той категории специалистов, которые не просто выигрывают суды — они выжигают противников дотла.
— Господин генерал, это немного выходит за рамки нашей стандартной практики, — заметила она, просматривая первичные данные. — Обычно военная юстиция не ведёт дела против городской полиции. Для этого есть специальные государственные бюро.
— Я и не собираюсь действовать исключительно по формальным каналам, полковник. Я хочу собрать на них полное досье. Ни один их скелет не должен остаться в шкафу.
— Вас поняла. Начинаю работу немедленно.