День, когда пришли результаты ДНК, выдался на удивление спокойным. Мы снова сидели в том же смотровом кабинете клиники. Графит растянулся на прохладной плитке у моих ног, положив массивную голову на лапы. Со стороны он выглядел как самый послушный, самый терпеливый на свете пёс, чьим главным жизненным планом был послеобеденный сон. Я слегка прижал носок ботинка к его боку, просто чтобы чувствовать, как поднимаются и опускаются его рёбра.
Госпожа Елена сидела за компьютером, а София Васильевна стояла рядом, вчитываясь в строки на экране. Сначала они молчали. И, честно говоря, эта медицинская тишина казалась мне громче самых страшных новостей, которые я когда-либо слышал. Наконец София немного развернула монитор, чтобы я мог видеть графики.
Вот оно. В цифрах, столбиках и мелком шрифте.
Семьдесят процентов — карпатский серый волк. Тридцать процентов — немецкая овчарка. Высокопроцентный волкособ. Это был не просто «немного странный» щенок, который перерос свои стандарты.
София не стала драматизировать или нагнетать панику. Она говорила ровно, чётко и по существу:
— Таким животным нужен простор, Максим. Настоящий, огромный простор. Специализированные многоуровневые вольеры, чётко выстроенный режим. Им нужны люди, которые досконально понимают психологию диких псовых и не ждут, что волк превратится в диванную подушку. Это не история про «плохую собаку». Это история про неподходящую среду, которая рано или поздно приведёт к трагедии.
Дальше мы перешли к юридической стороне. Наше законодательство и местные правила, касающиеся содержания диких и гибридных животных, очень строги. Проверки Госпродпотребслужбы, ответственность владельца, безопасность соседей.
— Если когда-нибудь случится инцидент, — тихо добавила госпожа Елена, — даже если он просто испугается и слегка кого-то прикусит в целях самозащиты… Последствия для него будут необратимыми. Вы же понимаете, что по протоколу делают с такими животными?
Всё это время Графит понемногу придвигался ко мне, пока его тёмно-серая шерсть плотно не прижалась к моей ноге. Его глаза были полуприкрыты. Он доверял мне абсолютно так же, как то крошечное, обмороженное двухмесячное дитя доверилось теплу моей куртки в ту первую страшную ночь.
У меня в голове крутилась только одна мысль, словно заезженная пластинка: «Если я так сильно его люблю, как я могу отдать его в чужие руки?».
София Васильевна долго и сочувственно смотрела на меня, будто читая мои мысли. Потом она тихо сказала:
— Максим… иногда высшее проявление нашей любви заключается в том, чтобы сделать совсем не то, чего нам хочется. Готовы ли вы хотя бы обсудить вариант переезда Графита в специализированный экопарк?
Дорога в экопарк «Лесная Стая» казалась бесконечной, хотя на самом деле заняла всего несколько часов. По обе стороны горной трассы высились огромные сугробы, старые ели сгибались под тяжестью инея, а мои руки слишком крепко вцепились в руль. Графит ехал сзади. Сначала он просто лежал, но как только воздух из приоткрытого окна изменился — стал гуще, наполнился запахами дикого леса — он сел. Его нос безостановочно работал, улавливая каждый аромат, залетавший в салон «Дастера».
Когда мы въехали на территорию, первое, что бросилось в глаза, — это ограждения. Высоченные, двойные, глубоко вкопанные в землю. А за ними — гектары настоящего леса. Деревья, огромные валуны, деревянные платформы и специальные укрытия. И среди всего этого двигались они — другие волкособы. Некоторые были светлее, некоторые, как Графит, почти чёрными. Все они выглядели так, будто родились именно здесь.
Сотрудники парка не спешили. Они молча наблюдали, как Графит выходит из машины, как он держит хвост, как двигаются его уши и как он втягивает носом воздух. Он не прятался за моими ногами, как испуганный щенок из приюта. Он сделал то, что делал всегда. Замер на секунду, гордо поднял голову и набрал полные лёгкие ледяного воздуха. Его глаза были яркими, настороженными и необыкновенно заинтересованными.
Мы начали знакомство через сетку. Несколько местных обитателей подбежали к ограждению, прижались носами к металлу, их хвосты расслабленно покачивались. Графит подошёл к ним. Ни прижимания к земле, ни страха. Один из волкособов слегка толкнул его носом через сетку — будто сказал: «О, новенький». Графит лишь немного сместил вес, чтобы удержать равновесие, и спокойно обнюхал его в ответ.