Он ненавидел Коваля. Вся их рота его терпеть не могла. Этот человек был из той породы командиров, которые путают жестокость с силой, которые готовы смешать молодого солдата с грязью за нечищеные берцы, но всегда уходят от ответственности за собственные провалы.
Однако сейчас взгляд Тараса был прикован не к сержанту. Всё его внимание было сосредоточено на женщине в сером флисе.
В ней было что-то знакомое. Что-то такое, от чего спина Бондаря покрылась холодным потом, хотя он никак не мог сложить пазл воедино. Он прищурился, пытаясь пробиться сквозь туман воспоминаний. Он точно её видел. Сто процентов. Но не здесь, не в этой столовой, и уж точно не в такой одежде.
Её густая коса немного сбивала с толку. В его памяти эта женщина выглядела иначе — волосы были гладко зачёсаны и спрятаны под форменную фуражку. Но этот профиль невозможно было перепутать ни с кем. То, как она держала подбородок. Особый угол её челюсти. И эта абсолютная, монолитная неподвижность — спокойствие человека, который годами тренировался не выдавать никаких эмоций под бешеным стрессом.
Тарас медленно положил вилку на поднос. Аппетит исчез мгновенно. Он откинулся на спинку стула, не отрываясь изучая женщину. Где же он её видел?
Его товарищ, младший сержант Кирилл Павленко, сидевший напротив, сразу заметил резкую перемену в поведении друга.
— Тарик, ты чего? — спросил Кирилл, проследив за его взглядом. — Выглядишь так, будто привидение увидел. Это из-за Коваля и той гражданской? Да забей. Серж опять дорвался до власти. Говорят, она вообще не имела права сюда заходить. Сейчас он точно вызовет ВСП.
Тарас едва его слышал. Его мозг работал на пределе.
«Запястье…» — вдруг мелькнуло у него в голове.
Его взгляд резко опустился на правую руку женщины. Она носила простой чёрный браслет. Это не было женским украшением. Это был браслет памяти, сплетённый из паракорда, с потёртым металлическим жетоном посередине, края которого уже отполировались до блеска от постоянного контакта с кожей и одеждой. Такие вещи военные носят в честь своих погибших побратимов. Их никогда не снимают. Они становятся частью тела, так же как и жетон на шее.
У Тараса перехватило дыхание. Он резко подался вперёд.
Этот потёртый браслет в сочетании с её идеальной выправкой, спокойствием под давлением и тем, как она без капли страха противостояла огромному сержанту, мгновенно щёлкнул в его сознании, словно ключ в замке.
— Боже мой… — прошептал Бондарь.
— Что? — не понял Кирилл. — Что такое?
Тарас не ответил. Вместо этого он повернул голову к стене у главного входа. Там висел большой стенд с фотографиями командования учебного центра. С их столика лиц на фотографиях было не разглядеть, но Тарасу это было и не нужно.
Он вспомнил ориентировочный брифинг, который проводили для всего личного состава три дня назад. Скучную презентацию в актовом зале об истории создания части, новых правилах и обновлённой структуре командования. Тогда половина солдат просто спала с открытыми глазами.
Но Тарас запомнил один слайд. Фотографию женщины в парадной форме. Идеальная выправка, планки наград на груди. И ромб на погоне.
Та же линия челюсти. Те же ледяные глаза. Та же осанка.
Бригадный генерал Марина Ткачук. Новая заместительница начальника Объединённого центра. Женщина, которую специально перевели сюда из боевой бригады, чтобы навести железную дисциплину на базе. Она прибыла лишь неделю назад, и большинство солдат видели её исключительно на бумагах или на том самом стенде.
— Твою мать… — выдохнул Тарас, полностью забыв о своём обеде.
Кирилл толкнул его ногой под столом:
— Тарик, ты меня пугаешь! Что происходит?
— Браслет… — горячо прошептал Тарас. — Посмотри на браслет у неё на руке.
Кирилл прищурился.
— Ну, памятный браслет. И что? Половина базы такие носит. Это ещё ничего не значит…
— Это не просто браслет! — перебил его Тарас, уже вскакивая со стула.
Его движение было настолько резким, что он случайно задел свой поднос. Пластик громко ударился о стол, привлекая внимание нескольких соседей, но Бондарю было всё равно. Он уже разворачивался к выходу, просчитывая в голове все возможные последствия того, свидетелями чего они стали.
— Ты куда сорвался?! — Кирилл схватил его за рукав.
— Мне нужно срочно позвонить, — голос Тараса дрожал от адреналина. — Если это та, о ком я думаю… Если Коваль сейчас сделает то, что собирается… Он только что совершил карьерное самоубийство. Его служба закончится прямо здесь, на этом кафеле. И я не собираюсь стоять рядом, когда в него ударит молния!
То, что Тарас Бондарь собирался сделать в следующую минуту, изменит всё. Но там, у линии раздачи, главный сержант Коваль продолжал с наслаждением копать себе могилу.