— Я собираюсь взять свой обед, — сказала она. Её голос вдруг стал ещё глубже и заполнил собой всё пространство, словно невидимая ударная волна. — А вы. Сейчас. Отойдёте. В сторону.
Слова были те же, но подача изменилась кардинально. Та власть, которая раньше лишь слегка проскальзывала в её тоне, теперь обрушилась на сержанта всей своей тяжестью. Это был настоящий командирский голос. Голос человека, привыкшего отдавать приказы там, где от их мгновенного исполнения зависят человеческие жизни.
Коваль моргнул. На какую-то долю секунды его самоуверенность дала трещину. Но гипертрофированная гордость не позволила ему сдать назад. Только не сейчас. Только не на глазах у сотни подчинённых.
— Ну всё, — прошипел он, и его голос дрогнул от ярости. — Ты только что совершила несколько правонарушений. Ты оказала физическое сопротивление, ты отказалась выполнить прямой приказ. С тобой покончено.
Его руки дрожали, когда он потянулся к рации на поясе и нажал кнопку передачи.
Но он не знал, что как раз в эту секунду, снаружи столовой, уже происходил телефонный звонок, который должен был навсегда уничтожить карьеру главного сержанта Артёма Коваля.
Тарас Бондарь вылетел через двойные двери столовой на яркое осеннее солнце. Прохладный воздух ударил ему в лицо, но его руки уже ходили ходуном, пока он лихорадочно пытался разблокировать экран своего смартфона. Пальцы потели и скользили по стеклу. Ему понадобилось три попытки, чтобы набрать правильный номер.
Дежурный по учебному батальону ответил после второго гудка. Это был голос человека, привыкшего реагировать на чрезвычайные ситуации.
— Дежурный по батальону, сержант Петренко слушает. Что у вас?
— Господин сержант, это старший солдат Бондарь, третья десантная рота! — Тарас говорил быстро, слова налетали друг на друга. — Вам нужно срочно вызвать главного мастер-сержанта батальона в главную столовую! Немедленно! Без промедления!
— Воу, воу, притормози, Бондарь, — голос Петренко мгновенно стал напряжённым. — Что случилось? Пожар? Кто-то получил травму?
— Это не медицинская ситуация, сержант! — Тарас нервно наматывал круги по бетону у входа, жестикулируя свободной рукой. — Но всё очень плохо. Наш главный сержант Коваль прямо сейчас физически бросается на женщину в очереди за едой. Он ей угрожает. Он уже вызывает патруль ВСП. И… и…
Тарас сделал глубокий вдох.
— И я почти на сто процентов уверен, что женщина, на которую он быкует, — это бригадный генерал Ткачук.
На другом конце линии повисла мёртвая тишина. Та глубокая, тяжёлая тишина, в которой слышно лишь лёгкое гудение электроники и далёкий шум военной базы, продолжающей жить своей жизнью, ещё не зная, что только что взорвалась бомба.
— Повтори, что ты сказал, солдат, — очень медленно и чётко произнёс Петренко. — Генерал… Ткачук?
— Бригадный генерал Марина Ткачук, — горячо подтвердил Тарас, прижимая телефон к уху так, что аж пластик трещал. — Наша новая заместительница начальника центра. Я сейчас смотрю на неё через стеклянные двери. Она стоит в очереди по стойке «смирно». На ней гражданская одежда, серый флис и тактические штаны. Но это точно она! Я видел её на ориентировочном брифинге! У неё на руке такой же браслет памяти, как на фото! Сержант, вам нужно прислать сюда командование прямо сейчас!
Снова тишина. Ещё длиннее, чем в прошлый раз.
— Бондарь, я сейчас это проверю, — голос Петренко стал ледяным, в нём звенела контролируемая тревога. — Но если ты ошибаешься… Если ты сейчас возводишь напраслину на главного сержанта роты из-за какой-то похожей гражданской, тебе конец. Ты понимаешь?
— Я понимаю, сержант! Но я смотрю прямо на неё! Она не сдвинулась ни на сантиметр, пока Коваль бьётся в истерике и машет руками. Если я прав, то это сейчас превратится в гигантскую проблему для всего батальона!
Из телефона послышался резкий скрежет стула по полу, шелест каких-то бумаг и быстрое клацанье по клавиатуре.
— Оставайся на линии, — бросил Петренко. — Я открываю расписание руководства… минуту… Так… О, твою же мать…
Сердце Тараса колотилось где-то в горле.
— Согласно графику, — голос Петренко сорвался, — генерал Ткачук сегодня утром совершала личный марш-бросок по внешнему периметру полигона. И тут есть примечание, что она планировала пообедать в главной столовой вместе с личным составом. Время прибытия — примерно 13:45. Сейчас 13:58.
— Это она! — с облегчением и ужасом одновременно выдохнул Тарас. — Я не сумасшедший! Это точно она!
— Слушай сюда, — голос Петренко вернул себе профессиональную жёсткость, хотя в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Я немедленно докладываю командиру батальона и главному мастер-сержанту. Это… это просто пиздец. Будь на линии. Не вмешивайся. Не подходи к ним. Просто стой и докладывай мне, что происходит.
— Есть, сержант, понял, — ответил Тарас.
Он держал телефон у уха и снова посмотрел сквозь стеклянные двери внутрь. Там, у линии раздачи, Коваль с багровым лицом сжимал в руке рацию. А женщина в сером флисе стояла абсолютно неподвижно, ожидая.
И пока они стояли там, где-то в глубине штаба батальона уже запустился цепной механизм, который должен был бесповоротно изменить судьбу всех участников этого конфликта.