— Тут на километры вокруг нет ни ангара, ни фермы, сынок, — сказала она твёрдым, учительским тоном, в котором не было места панике. — Но загоняйте свои машины за мой дом, там есть старый сенник, ещё от мужа остался, и большой задний двор. Машины спрячете от града. А сами все в дом. Я уже иду ставить чайник.
Густые брови Явора взлетели вверх от искреннего удивления. Он явно не ожидал такой реакции.
— Хозяйка, это чрезвычайно доброе предложение, и мы безмерно благодарны, но… нас тридцать здоровых мужчин. Мы грязные, мокрые, с тяжёлым железом. Мы просто не имеем морального права вот так бесцеремонно ввалиться к вам в дом и натоптать.
— Можете и ввалитесь, — отрезала Елена Васильевна таким тоном, каким когда-то успокаивала самых шумных старшеклассников на уроках. Это был голос, который не терпел никаких возражений. — У меня есть четыре надёжные стены и какой-никакой крыша, а с неба сейчас начнёт падать настоящий камень с водой. Давай, командир, не спорь, а командуй своим ребятам, пока вы все не промокли до нитки и не слегли с воспалением лёгких!
С пассажирского сиденья следующего пикапа мгновенно выпрыгнул ещё один боец. Это был совсем молодой парень, лет двадцати пяти, с живыми, но тревожными глазами.
— Командир, разрешите! Может, мы всё-таки переждём где-нибудь в лесополосе, под густыми кронами? — быстро произнёс он, с опаской косясь на старенький дом, который выглядел так, будто мог развалиться от одного сильного порыва ветра.
— Я услышал хозяйку, — спокойно, но весомо перебил его Явор, подняв руку в тактической перчатке. Он ещё раз внимательно, с глубоким уважением посмотрел на женщину. — Вы правда уверены, матушка? Нас много, и мы не с парада приехали.
— Абсолютно уверена. А теперь бегом, ребята! Не заставляйте меня ставить вам двойки за поведение! — энергично махнула она рукой, и в её голосе снова проскользнули те самые командные учительские нотки, которые когда-то держали в тишине целые классы.
Военные действовали с поразительной, отточенной до автоматизма скоростью. Машины мгновенно сдали назад, свернули во двор и юркнули за дом, надёжно спрятавшись под старыми, но ещё крепкими Николаевыми навесами. Тем временем Елена Васильевна уже бросилась на свою крошечную кухню. Её мозг лихорадочно работал, проводя срочную ревизию всех имеющихся съестных запасов.
Тридцать взрослых, измотанных дорогой мужчин. Господи помилуй, чем же их всех накормить? В её стареньком, гудящем морозильнике лежал немалый кусок добротной свинины, который она берегла как зеницу ока на Рождество или Пасху. В шкафчике нашлось несколько больших пачек макарон, ведро только что собранных мясистых помидоров с огорода, немного капусты и три большие буханки, которые она испекла только вчера вечером.
Придётся колдовать из того, что есть под рукой. Через тусклое кухонное окно она видела, как первые, тяжёлые, словно свинец, капли ударили по сухой земле, вздымая фонтанчики пыли. Через секунду начался настоящий летний ливень — вода встала сплошной, непроглядной стеной, отрезая её дом от остального мира.
Гром ударил прямо над просевшей крышей, и несколько солдат стремглав бросились к её задней двери. Елена Васильевна открыла её ещё до того, как они успели постучать. Они заходили очень осторожно, пригибая головы. С их выцветшей формы ручьями стекала вода, образуя лужи на старом линолеуме.
Эти суровые мужчины с оружием были удивительно, почти трогательно вежливы. Никто не лез в грязных, тяжёлых берцах в комнаты. Они молча, помогая друг другу, разувались на тесной веранде, аккуратно ставили автоматы в угол, стараясь не поцарапать стены и не наследить на её старых, но до блеска вымытых домотканых половиках.
— Я Елена Васильевна, — сказала она, скрестив руки на груди и глядя, как её маленькая кухня и гостиная быстро наполняются высокими людьми в камуфляже. — В ванной есть чистые полотенца, кому надо обтереться. Я сейчас сварю большую кастрюлю макарон по-флотски с густой мясной подливой и нарежу свежий салат. Это, ребята, всё, что у меня есть на такую большую ораву, так что искренне надеюсь, что людей с особыми диетами среди вас нет.
Командир Явор шагнул вперёд. С его седой бороды густо капала дождевая вода, но он даже не обратил на это внимания.
— Елена Васильевна, вы совсем не обязаны нас кормить. У нас есть сухпайки. Вы и так уже спасли нас, пустив под крышу в такой шторм.
— Глупости! — отмахнулась она полотенцем, которым вытирала стол. — Сухпайки оставите для окопов. А гости в моём доме всегда будут накормлены горячим. Так меня учили родители, и так я учила своих учеников.
Она решительно подошла к своей старой газовой плите и начала с грохотом доставать с нижних полок самые большие эмалированные кастрюли и сковороды.
— В зале стоит старый телевизор. Если буря не оборвёт провода, можете включить новости на «Киевской Панораме», — бросила женщина через плечо. — Туалет по коридору и направо. Располагайтесь, отдыхайте. Этот ливень зарядит ещё на несколько часов, не меньше.
Елена Васильевна спиной чувствовала их глубокое смущение. Замерев в тесной гостиной и узком коридоре, эти крепкие, закалённые тяжёлыми боями мужчины вели себя удивительно тихо, словно боялись занять слишком много места. Самые молодые бойцы переглядывались с выражением откровенного удивления. Они привыкли видеть разное: усталость в глазах мирных жителей, настороженность, иногда — скрытый страх. Но такую безоговорочную, домашнюю теплоту, когда их принимали не как опасных вооружённых чужаков, а как родных внуков, они встречали крайне редко.
К кухонному столу нерешительно подошёл тот самый молодой боец, что разговаривал с командиром во дворе. Елена Васильевна мельком взглянула на его руки — широкие, мозолистые, с въевшимся маслом под коротко остриженными ногтями. Руки человека, привыкшего к тяжёлому физическому труду. На его груди виднелся позывной «Мастер».
— Разрешите чем-нибудь помочь, Елена Васильевна, — тихо, почти застенчиво сказал он. — Я до начала большой войны свою строительную бригаду держал, ремонты под ключ делали. Но и с кухонным ножом управляюсь неплохо. Не хочется просто так сидеть у вас на шее.
— Строитель, говоришь? — она тепло, с едва заметной горечью улыбнулась, вспомнив своего Николая. — Тогда бери вон ту макитру с помидорами, нож, и режь на салат. А если среди ваших есть кто-то с руками к сантехнике, то в ванной кран капает уже третий месяц. Никак не дозовусь мастера из Вышгорода, всем не до старых баб сейчас.