На третий день, когда воздух стал прохладным, а солнце уже начало прятаться за кронами сосен, окрашивая небо над трассой в фантастические розово-фиолетовые тона, командир Кедр подошёл к Анне Степановне. Она сидела на своём новом крыльце. Под ней были крепкие, толстые дубовые доски, идеально ровные ступени, свежая краска, пахнущая новизной, надёжностью и чистотой.
— Ну что, хозяйка, готовы посмотреть, что у нас получилось внутри? — тепло улыбнулся командир, пряча натруженные руки в карманы.
Анна Степановна лишь молча кивнула, не доверяя собственному голосу, который мог сорваться в любую минуту. Кедр по-джентльменски подал ей руку и помог переступить порог её собственного, но совершенно нового, возрождённого дома.
Преображение дома было не просто впечатляющим — оно было феноменальным. Переступив порог, Анна Степановна замерла, не в силах сделать и шагу. Её встретили яркий, тёплый свет и запах свежего ремонта. На полу, где ещё несколько дней назад скрипели трухлявые, истёртые доски, теперь лежал новенький светлый ламинат цвета выбеленного дуба. Кривые стены, помнившие ещё советские обои, были идеально выровнены гипсокартоном и выкрашены в нежный кремово-персиковый оттенок, придававший пространству уют и воздух.
На кухне, той самой, где они недавно теснились в темноте, стояли новые современные шкафчики под дерево. Старую закопчённую газовую плиту сменила новенькая варочная поверхность с духовкой, а в углу тихо, почти неслышно работал высокий серебристый холодильник. В ванной комнате вместо ржавого корыта сияла белоснежная душевая кабина, а над раковиной висел современный бойлер, готовый в любую минуту подать горячую воду.
Максим осторожно поддерживал женщину под локоть, когда она поднималась на второй этаж. Лестница больше не издавала ни звука — она была монолитной и надёжной. В её спальне было невероятно тепло и сухо. Крыша над головой больше не давила своей тяжестью, а новые просторные металлопластиковые окна надёжно отсекали шум с улицы и удерживали драгоценное тепло.
Но больше всего женщину поразил не дорогой современный ремонт, а те мелкие, душевные детали, которые показали, с какой любовью ребята отнеслись к её прошлому.
Её старое чёрно-белое свадебное фото с Михаилом, которое годами пылилось в ящике, теперь было бережно отреставрировано, вставлено в красивую деревянную рамку и висело на самом почётном месте в гостиной. Старинные вышитые рушники, доставшиеся ей ещё от прабабушки и которые она прятала от сырости, были аккуратно выстираны, выглажены и теперь украшали стены. А когда она подошла к окну и посмотрела на задний двор, то увидела свой огород. Теперь он был огорожен ровным забором, а посреди участка гордо стояла небольшая, но надёжная поликарбонатная теплица.
— Мы заменили абсолютно всё, что несло хоть малейшую угрозу, — тихо произнёс Максим, останавливаясь рядом с ней у окна. — А ещё у нас есть одна новость. Мы открыли депозитный счёт на ваше имя в большом гипермаркете «ДревБуд-Центр» в райцентре. Он оплачен на десять лет вперёд. Если вам вдруг понадобится что-то починить, купить краску, инструмент или что угодно для хозяйства — вы просто звоните им. Никаких споров, никаких чеков — у них есть распоряжение, они всё привезут и сделают.
Анна Степановна не выдержала. Её ноги подкосились, и она тяжело опустилась на новый, невероятно мягкий диван. Слёзы, которые она так пыталась сдержать, градом покатились по её морщинистому лицу. Она плакала от облегчения, от счастья и от осознания того, что её больше не бросят на произвол судьбы.
— Ребята… Родные мои… Я ведь никогда в жизни, даже если проживу ещё сто лет, не смогу вам за всё это отплатить.
— Вы уже это сделали, — очень тихо ответил Кедр. Он опустился перед ней на корточки, несмотря на усталость в ногах, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Анна Степановна, вы не просто дали нам укрытие от ливня той ночью. Вы дали нам то, что мы на передовой часто боимся потерять больше всего. Вы вернули нам веру в людей.
Он очень осторожно взял её старческую, натруженную руку в свои широкие, мозолистые ладони.
— Понимаете, вы посмотрели на нас не просто как на военных, которые выполняют свою работу. Вы не видели в нас только функцию или оружие. Вы увидели в нас обычных, уставших людей, чьих-то сыновей, которым просто холодно и которым страшно хочется домой. Вы знаете, насколько это ценно для нас? Это на вес чистого золота.
— Но ведь так должно быть везде, Андрей, — прошептала она сквозь слёзы, гладя его по руке. — Мы же один народ.
— Должно, — с грустью согласился командир. — Но реальность часто иная. И когда мы встречаем такую бескорыстную, материнскую искренность, мы запоминаем её навсегда. И мы возвращаем добро. Это не благотворительность, матушка. Это наш долг чести. И мы невероятно гордимся тем, что смогли сегодня его исполнить.