— Хоть что-то осталось? — тихо спросила она.
Дмитрий с Екатериной снова обменялись взглядами.
— Есть ещё старый хутор деда Захара, — сказала Екатерина, едва сдерживая нервный смешок. — Тот, что в Закарпатье. Папа всегда говорил, что он ничего не стоит. Несколько лет назад приходили письма из сельсовета о задолженности по налогу на землю. Мы их просто игнорировали.
— Сколько там долга?
Дмитрий сверился со своими записями.
— Около ста пятидесяти тысяч гривен вместе с пенёй. Сам участок стоит меньше, чем этот долг. Никто в здравом уме его не купит. Он просто стоит там и гниёт.
Марта медленно кивнула.
— Я заберу его.
Дмитрий моргнул.
— Заберёшь что?
— Хутор. Я забираю дедову землю.
Екатерина подалась вперёд.
— Мама, там ничего нет! Дом разваливается. Там даже воды нормальной, наверное, уже нет…
— Ты сама сказала, что он мой. Мой отец оставил его мне. Не вашему фонду. Не вам. Мне.
— Он ничего не стоит, — раздражённо бросил Дмитрий.
— Тогда вы не будете против, если я оставлю его себе.
Никто из них не стал спорить. А зачем? Они получили всё, что имело хоть какую-то ценность. Дом в столице, деньги, бизнес, машину. Старый хутор был просто нелепой шуткой, бумажкой, олицетворявшей долг, который никто не хотел платить.
В тот вечер Марта покинула дом Дмитрия, имея при себе только сумочку, осеннее пальто и старые латунные карманные часы своего отца. Она носила эти тяжёлые часы с собой с того самого дня, как Захар умер двадцать два года назад. На их задней крышке были глубоко выгравированы четыре цифры. Она всегда думала, что это какая-то памятная дата.
«Береги их, — сказал ей отец, вжимая часы в её ладонь во время их последней встречи, когда ему оставались считаные дни. — Ты поймёшь, когда они тебе понадобятся».
Тогда она не поняла. И до сих пор не понимала. Но вещь сохранила.
Следующие три недели Марта провела в гостевой комнате дома Дмитрия. И каждый день они давали ей почувствовать, что она там лишняя. Анна, невестка, тяжело вздыхала всякий раз, когда Марта заходила на кухню сделать себе чаю. Внукам постоянно говорили вести себя тише, потому что «бабушке нужно отдыхать», что в переводе означало: «бабушка путается под ногами». На тумбочке у кровати Дмитрий «случайно» оставлял глянцевые буклеты того самого дома для престарелых. Улыбающиеся пенсионеры, искусственные газоны… Места с названиями, придуманными для того, чтобы ты забыл, что тебя просто сдали в архив.
На двадцать второй день Марта собрала чемодан. Один-единственный чемодан. Вся её нынешняя жизнь поместилась внутри.
Она купила билет на ночной рейсовый автобус «Киев — Мукачево». А оттуда должна была добраться до глухого горного села Ясеновое. Билет стоил почти все свободные деньги, что у неё оставались, — в кошельке сиротливо лежали полторы тысячи гривен.
В автобусе пахло дешёвым дизелем, пылью и уставшими людьми. Марта сидела у запотевшего окна и смотрела, как огни столичных многоэтажек постепенно сменяются бескрайней темнотой трассы, а затем — величественными, укрытыми утренним туманом силуэтами Карпатских гор. Она не плакала. Все свои слёзы она уже выплакала в гостевой комнате сына, зажимая рот подушкой в три часа ночи, чтобы никто не услышал. С этим было покончено.
Ясеновое оказалось крошечным селом, зажатым между лесистыми холмами. Одна центральная улица, старый сельмаг, почта и церковь на холме. Автобус высадил её у обшарпанной заправки на въезде.
Она спросила у местного парня-заправщика, как пройти к старому хутору Захара. Он посмотрел на неё так, словно она спросила дорогу в Атлантиду.
— Захаров участок? Это километров шесть отсюда, вверх по старой грунтовке, — он почесал затылок. — Туда уже лет двадцать никто не ходит. Вы ему какая-то родня?
— Я его дочь, — ответила Марта.
— Хм. Даже не знал, что у старика была семья. Он всегда держался особняком.
Марта пошла пешком. Шесть километров по разбитой дороге, ведущей вверх, с тяжёлым чемоданом, который всё время бил по ногам. Это заняло у неё почти два часа. По дороге рядом с ней притормозил старый «уазик». За рулём сидела женщина в тёплой куртке.
— Подвезти, женщина? — крикнула она через открытое окно.
— Спасибо, я уже почти пришла, — ответила Марта.
— А куда направляетесь?
— На хутор Захара.
Брови женщины поползли вверх.
— На ту развалюху? Вы уверены?
Марта твёрдо кивнула. Женщина пожала плечами и поехала дальше.
Когда Марта наконец дошла, она поняла, что хутор выглядит хуже, чем она помнила. Намного хуже.