Екатерина Игоревна была живой легендой «Олимпа». За многие годы работы она выработала в себе идеальный, почти звериный инстинкт на деньги и влияние. Она мгновенно, с первого взгляда сканировала, кто перед ней — перспективный клиент или случайный пассажир на этом празднике жизни. Её кабинет напоминал святилище её собственного эго: стены украшали благодарности в массивных позолоченных рамках и фотографии со статусными меценатами.
Она обожала подчёркивать свою значимость брендовыми аксессуарами (пусть и купленными на распродажах) и снисходительным, слегка растянутым тоном общения. В её искажённой системе координат семья генерала должна была выглядеть исключительно как с обложки глянцевого журнала. Скромный и молчаливый Матвей Гончар в эту элитную картину мира не вписывался абсолютно.
Учебный день накануне печально известного Дня карьеры начался с бодрого голоса директорши, который прозвучал из современных настенных динамиков:
— Доброе утро, уважаемая гимназическая семья! Напоминаю, что завтра нас ждёт особое, знаковое событие — День карьеры родителей. Мы будем иметь честь принимать чрезвычайно уважаемых гостей, которые творят современную историю нашего города. Прошу всех продемонстрировать идеальную дисциплину.
В кабинете 4-Б атмосфера мгновенно наэлектризовалась. Марк, тот самый мальчишка, чей отец владел монополией на застройку целых районов, резко поднял руку:
— Екатерина Игоревна, а мой папа завтра приедет на своём новом чёрном джипе! Он обещал рассказать, как их компания строит тот огромный закрытый комплекс с собственным яхт-клубом на набережной Днепра.
— Какая чудесная новость, Марк! — лицо учительницы мгновенно засияло такой угодливой, широкой улыбкой, будто ключи от пентхауса в этом комплексе уже звенели у неё в кармане. — Сфера элитной недвижимости — это настоящий двигатель нашей столицы. Твой папа занимается невероятно престижным делом.
Соломия, худенькая, молчаливая девочка с большими грустными глазами, робко подняла ладонь. Её мама работала уборщицей в одном из министерских кабинетов правительственного квартала.
— Моя мама тоже там работает… В правительстве. Она убирает большие залы после совещаний. Моет пол, чтобы чиновникам было чисто работать.
— Это… безусловно, мило, Соломия, — улыбка Екатерины Игоревны погасла так быстро, будто в кабинете выбило пробки. Лицо стало натянутым и холодным. — Любой труд имеет смысл. А теперь, дети, открываем рабочие тетради.
Ближе к обеду учительница озвучила главное задание. Каждый ученик должен был написать небольшое эссе — буквально три-четыре абзаца — о профессиях своих родителей.
— Главное условие, класс, — подчеркнула она, меряя шагами пространство у доски, — это строгая правда. Никаких детских фантазий и выдумок о супергероях. Пишите каллиграфически. Завтра вы будете зачитывать это перед нашими статусными гостями.
В тишине кабинета зашелестели страницы и заскрипели ручки. Матвей достал свою обычную шариковую ручку с прозрачным пластиковым корпусом. Он на секунду замялся, вспомнив утренний разговор на кухне: «Напиши простые, базовые вещи». Но в его памяти вдруг всплыл презрительный взгляд учительницы, брошенный на маленькую Соломию. Потом он вспомнил папу. Вспомнил его серое от хронической усталости лицо после многонедельных командировок, его несгибаемый дух и тихое, скромное достоинство. Матвей физически не смог заставить себя солгать.
Его детская рука твёрдо вывела первые строки:
«Мой папа — генерал-лейтенант Вооружённых Сил Украины. Он верно и преданно служит нашему государству уже много лет. Он бывает там, где труднее всего и опаснее всего. Он помогает принимать стратегические решения, от которых зависит спокойствие на улицах наших городов.
В нашей армии не так много людей с такими звёздами. Но мой папа никогда не хвастается этим и не требует к себе особого отношения. Он прошёл долгий, сложный путь от обычного молодого офицера и всегда учит меня, что настоящее лидерство — это служение другим, а не собственному эгоизму.
Из-за его службы я иногда не вижу его месяцами. Но я никогда на него не обижаюсь. Я знаю, что он делает это, потому что безмерно любит свою страну и нас с мамой».
Артём, чей папа держал небольшое СТО на Левом берегу, заглянул в тетрадь друга и округлил глаза:
— Ого, Матвей! Твой папа реально генерал? Серьёзно?
— Ага, — шёпотом ответил Матвей. — Просто он не любит светиться. Говорит, что дела говорят громче.
— Это просто нереально круто. А мой батя целыми днями в мазуте гайки крутит…
— Твой папа делает машины безопасными и этим спасает людям жизни на дорогах. Это тоже очень круто, Артём, — горячо возразил Матвей.
Вдруг на их парту упала густая, тяжёлая тень. Екатерина Игоревна, словно хищная кошка, бесшумно подошла сзади. Шлейф её духов заполнил пространство. Она склонилась над Матвеем и начала бесцеремонно читать его текст. Её губы мгновенно сжались в тонкую, злую линию. Во взгляде вспыхнуло колючее, неприязненное недоверие. Однако она не произнесла ни слова. Лишь резко развернулась, подошла к своему столу и сделала какую-то злую пометку красным маркером в блокноте.