Елена проснулась ещё до рассвета.
Сначала она даже не поняла, где находится.
В комнате было тепло.
Не по-весеннему сыро и холодно, как обычно после дождя, а по-настоящему тепло — человеческим теплом, запахом чая, мокрой одежды и тихого дыхания людей, которые наконец позволили себе немного отдохнуть.
Она лежала на старом ковре у дивана, укрытая тяжёлым военным бушлатом.
Тимка мирно сопел рядом.
А вокруг спали мужчины.
Кто-то сидя у стены.
Кто-то прямо на полу, подложив рюкзак под голову.
Кто-то даже не снял флиску.
Ночь была настолько тяжёлой, что организм выключил их мгновенно.
Елена медленно поднялась, стараясь никого не разбудить.
За окном уже серело.
Дождь почти закончился.
На кухне кто-то тихо возился.
Она выглянула в коридор.
Роман стоял у плиты и что-то помешивал в небольшой кастрюле.
В утреннем свете он выглядел совсем молодым. Может, чуть за тридцать. Только глаза были старше.
— Доброе утро, — прошептал он.
— Вы вообще спали?..
— Часок. Нормально.
— Вы ненормальные люди…
Он тихо засмеялся.
— Нам это уже говорили.
На плите парила каша.
Рядом стояла открытая банка тушёнки.
— Вы не должны были этого делать…
— Госпожа Елена, — Роман серьёзно посмотрел на неё, — если двадцать мужиков просыпаются в доме, где есть ребёнок, но нет нормального завтрака — это уже не армия, а позор.
Она невольно улыбнулась.
И вдруг осознала, что улыбается впервые за очень долгое время.
В этот момент в дверях кухни появился Андрей.
Он уже успел умыться холодной водой на улице. Волосы были влажными, а на плече висело полотенце.
— Как крыша?
— Держит, — ответила Елена.
— Значит, Остап ещё не потерял квалификацию.
Из комнаты донёсся сонный детский голос:
— Мама…
Тимка, растрёпанный и тёплый после сна, стоял в дверях с одеялом в руках.
И замер.
Потому что вся кухня была заполнена огромными незнакомыми мужчинами.
Мирон как раз пил чай из металлической кружки.
Остап крутил в руках отвёртку.
Ещё двое ребят старались очень тихо свернуть спальники.
Все одновременно обернулись к малышу.
Повисла секунда молчания.
А потом Роман торжественно поставил перед Тимкой тарелку каши.
— Завтрак для главнокомандующего готов.
Малыш моргнул.
— Для меня?
— А для кого ещё?
Тимка серьёзно подошёл к столу.
— А тут мясо есть?
— Даже два куска.
— Тогда я буду есть.
Кухня взорвалась сдержанным смехом.
Елена опёрлась рукой о стену.
И почувствовала что-то почти забытое.
Покой.
Настоящий.
Без паники в груди.
Без ощущения, что сейчас случится ещё что-то плохое.
Через полчаса дом окончательно проснулся.
Ребята пили чай, тихо переговаривались между собой, проверяли телефоны.
Снаружи слышалось чавканье грязи — несколько бойцов уже осматривали машины.
Остап вернулся с улицы, вытирая руки о старую тряпку.
— Сидеть тут будем ещё минимум полдня.
— Всё так плохо? — спросила Елена.
— Дорога — каша. Передний пикап засел намертво.
Андрей только кивнул.
— Значит, не дёргаемся.
Никто не нервничал.
Никто не ругался.
Елена заметила, насколько спокойно они принимают трудности.
Будто давно привыкли к тому, что жизнь постоянно идёт не по плану.
И именно эта спокойная выдержка почему-то успокаивала её сильнее любых слов.
Она поставила на стол старую конфетницу.
Внутри лежало несколько дешёвых карамелек.
— Это всё, что у меня есть к чаю…
Мирон сразу нахмурился.
— Госпожа Елена, вы нас сейчас обидите.
— Я серьёзно…
— И мы серьёзно.
Андрей спокойно подвинул конфетницу обратно к ней.
— Оставьте для малыша.
В дверь постучали так резко, что все мгновенно насторожились.
Елена вздрогнула.
— Кто это?..
Остап глянул в окно.
И тихо присвистнул.
— А вот и местный князь.
Во двор уже заходил Павел Гайдук.
Невысокий, грузный мужчина в дорогом плаще, который совершенно не подходил к этой грязи. Он нервно переступал лужи и морщился всякий раз, когда ботинки вязли в глине.
Лицо у него было красное от злости.
Елена почувствовала, как всё внутри мгновенно сжалось.
— Только не сейчас…
Павел даже не поздоровался.
Распахнул калитку так резко, что она ударилась о забор.
— Что здесь происходит?!
Его голос разнёсся по всей улице.
— Вы что тут устроили?! Это что за автопарк?!
Елена быстро вышла на крыльцо.
— Павел Степанович, пожалуйста, потише…
— Потише?! Мне соседи с самого утра звонят! Тут военные машины, люди, шум! Вы вообще понимаете, что это моя собственность?!
Он наконец заметил брезент на крыше.
И чуть не задохнулся от возмущения.
— А это что такое?! Кто разрешил лазить по крыше?!
— Её прорвало ночью…
— Ну и что?! Надо было звонить мне!
Елена едва не рассмеялась от абсурдности.
— Я звонила вам три месяца…
— Не перевирайте!
Голос Гайдука становился всё громче.
Он уже не говорил — почти кричал.
— Я сдавал вам дом, а не общежитие! Вы нарушили договор! Без моего разрешения ничего ремонтировать нельзя!
— Нас затапливало!
— Меня это не интересует!
Тимка, который выглянул в дверь, испуганно прижался к маминой ноге.
И именно это увидел Андрей.
Он медленно вышел на крыльцо.
За ним — Остап и Мирон.
Без агрессии.
Без угроз.
Просто вышли.
И Павел мгновенно сбавил тон.
— А вы ещё кто?..
— Люди, которые не дали вашему дому сгореть, — спокойно ответил Андрей.
Повисла пауза.
Гайдук нервно сглотнул.
Только теперь он внимательно рассмотрел мужчин.
И понял, что перед ним не случайная компания.
— Это… это частная собственность…
— Именно поэтому мы и полезли на крышу, — сказал Остап. — Потому что через двадцать минут у вас тут уже коротило бы всё подряд.
— Вы не имели права!
— А сдавать жильё с аварийной проводкой — имели?
Гайдук заметно занервничал.
— Я не знал…
— Да неужели? — Мирон тихо хмыкнул.
Елена стояла молча.
Она знала этот сценарий.
Сейчас начнутся угрозы.
Выселение.
«Не нравится — съезжайте».
А у неё даже денег на переезд нет.
И именно тогда на крыльцо вышел Назар Левицкий.
Вчера вечером Елена почти не обратила на него внимания. Худой мужчина в очках, очень спокойный, почти незаметный.
Теперь он держал в руках телефон.
— Добрый день, — вежливо сказал Назар. — Я правильно понимаю, что вы хозяин дома?
— Да. А что?
— Прекрасно. Тогда я сейчас зафиксирую состояние жилья.
— Что?..
Назар спокойно начал фотографировать.
Потолок.
Щиток.
Мокрые стены.
Проводку.
— Вы что делаете?!
— Фиксирую техническое состояние объекта аренды после аварийной ситуации. Госпожа Елена проживает здесь с малолетним ребёнком, верно?
Гайдук уже не выглядел таким уверенным.
— Слушайте, я не понимаю…
— А я понимаю очень хорошо, — спокойно ответил Назар. — И ещё я прекрасно понимаю, что официального акта технического состояния дома у вас нет. Вероятно, как и задекларированного договора аренды.
На несколько секунд стало очень тихо.
Даже дождь словно стих.
Гайдук побледнел.
— Вы мне угрожаете?
— Нет. Просто объясняю ситуацию.
Назар говорил тихо и почти мягко.
Но от этой спокойной вежливости становилось гораздо неуютнее, чем от крика.
— Вчера ночью из-за неисправной крыши и проводки возникла потенциальная угроза жизни арендатора и ребёнка. Люди, которые оказались рядом, устранили проблему. И теперь, думаю, всем будет гораздо проще договориться нормально.
Гайдук нервно поправил воротник.
Он уже понял, что сцена пошла не по его сценарию.
— И чего вы хотите?..
Андрей ответил первым:
— Чтобы вы перестали давить на женщину.
— Я не давлю!
— Давите.
Назар спокойно убрал телефон в карман.
— Госпожа Елена исправно платит аренду?
— Ну… да.
— Имеет долги?
— Нет.
— Портит имущество?
— Да нет…
— Тогда давайте без конфликтов. Вы ремонтируете крышу до осени. И перестаёте угрожать выселением из-за каждой проблемы.
Гайдук молчал.
Было видно, как внутри него борются жадность, страх и желание поскорее убраться отсюда.
— Хорошо… — наконец буркнул он. — Но чтобы без цирка в дальнейшем.
— Договорились, — спокойно кивнул Андрей.
Павел ещё несколько секунд постоял посреди двора.
Потом развернулся и начал неуклюже пробираться обратно через грязь.
Когда калитка хлопнула за ним, Елена выдохнула так, будто всё это время вообще не дышала.
Её руки дрожали.
— Господи…
Андрей посмотрел на неё.
— Он вас сильно доставал?
Елена коротко засмеялась.
И этот смех был страшно усталым.
— Вы даже не представляете.
Тимка обнял её за ногу.
— Мам, а тот дядя больше не будет кричать?
Она погладила сына по голове.
— Не будет, солнышко.
И впервые за долгое время действительно поверила в собственные слова.