Толпа вокруг продолжала гудеть, но тональность этого гула изменилась. Где-то позади слышались обрывки тревожных фраз: «Что с ней?», «Может, она чем-то больна?», «Где полиция, почему они просто стоят?».
Вдруг Рей снова гавкнул — коротко, приказно. Две другие овчарки мгновенно отреагировали на сигнал вожака. Они чуть сместились, ещё сильнее сужая своё живое кольцо. Теперь Виктору стало окончательно ясно: они не пытались задержать ребёнка или ограничить её движения. Они закрывали её собой.
Пульс Захарченко участился. Он умел читать поведение своего напарника как открытую книгу. И сейчас он видел в его тёмных глазах смесь инстинктивного страха и безоговорочного долга. Рей реагировал не на девочку. Он реагировал ради неё. Что-то рядом с ней или непосредственно на ней заставило сработать их глубочайшие рефлексы.
Виктор слегка присел. Он быстрым взглядом просканировал всё вокруг: оставленные у колонн чемоданы, урны для мусора, информационную стойку. Ничего подозрительного.
И тут уши Рея взметнулись вверх. Его большая голова резко повернулась к плюшевому медведю, которого ребёнок продолжал сжимать обеими руками. В груди собаки зародилось новое, ещё более глубокое рычание, вибрировавшее так сильно, что, казалось, отдавалось в мраморном полу.
Виктор почувствовал, как под тяжёлым разгрузочным жилетом по спине покатился холодный пот. Что бы ни привлекло внимание пса, оно было спрятано внутри этой детской игрушки.
Напряжение в холле лопнуло в следующую минуту. Когда Рей сделал резкое движение мордой в сторону игрушки, толпа не выдержала. Женщина, стоявшая ближе всех, вскрикнула и попятилась, споткнувшись о собственную сумку. Это стало спусковым крючком. Люди с криками бросились врассыпную к выходам и эскалаторам. Пластиковые колёса чемоданов грохотали по полу, кто-то выронил бумажный стаканчик, и горячий кофе тёмным пятном растёкся по светлому камню. Эхо огромного Южного вокзала многократно усилило этот хаос.
— Всем покинуть холл! Отойти на безопасное расстояние! — во весь голос закричал Саша, помогая вокзальным охранникам оттеснять людей.
Виктор мгновенно нажал тангенту рации:
— Дежурный, это второй патруль. Срочно вызывайте взрывотехников на первый этаж Южного. Объявляйте эвакуацию. Перекрывайте все входы с площади.
Пока полицейские оттесняли толпу, образуя широкое пустое кольцо, Виктор осторожно опустился на колени прямо перед девочкой. Несмотря на крики и нарастающий гул сирен полицейских машин где-то снаружи, он старался говорить максимально ровно:
— Солнышко, всё хорошо. Ты в безопасности, слышишь? Никто тебя не обидит.
Ребёнок медленно моргнул. Её тоненький голосок едва пробился сквозь вокзальный шум:
— Они не злые…
— Я знаю, малышка, — кивнул Виктор.
— Они… они просто боятся, — прошептала она, и её нижняя губа мелко задрожала.
Эти слова ударили офицера сильнее любого физического удара. Он перевёл взгляд на Рея. Пёс стоял неподвижно, не сводя глаз с плюшевого медведя. То, что чувствовал его четвероногий напарник, не было обычной угрозой.
Саша осторожно подошёл ближе, держа в руках портативный металлодетектор, который только что взял у сотрудника безопасности вокзала.
— Витя, на взрывчатку собаки реагируют иначе, — тихо сказал он. — Сенсоры бы показали химию. Может, это что-то другое?
Виктор покачал головой.
— Нет. Посмотри на их позы. Они ждут, что оно сработает.
Девочка шмыгнула носом и вдруг произнесла:
— Дядя сказал, что так надо…
Виктор мгновенно повернулся к ней, стараясь не выдать своего напряжения:
— Какой дядя, солнышко?
— Тот, что у кассы, — всхлипнул ребёнок. — Он забрал моего медвежонка, а потом сказал, что папа просил его починить…
Дыхание Виктора на миг замерло.
— Маленькая, — он сделал голос ещё тише и протянул руки открыто, ладонями вверх. — Мне нужно, чтобы ты дала мне свою игрушку. Обещаю, я не заберу её навсегда.
После долгой, невыносимой паузы девочка медленно разжала пальцы и протянула ему медведя. Как только игрушка оказалась в руках Виктора, он всё понял. Она была слишком тяжёлой. Обычный плюш не может столько весить. А сквозь тонкую, затёртую ткань на животе игрушки ощущался неестественный, жёсткий холод. Не от вокзального сквозняка. Это был холод металла.
— Саша, давай сюда сканер, — коротко скомандовал он.
Напарник провёл чёрным пластиковым раструбом прибора над игрушкой. Сразу загорелся красный индикатор, и пронзительный, непрерывный писк разрезал воздух.
— Металл, — побледнел Саша, глядя на прибор. — Сплошной контур. Внутри туловища. Это не просто игрушка, Витя. Там плата и провода.