Весной стало окончательно ясно, что Жёлудю нужно небо над головой. Малыш превратился в крепкого годовалого подростка. В тесном медицинском изоляторе ему было душно, а от постоянного топтания по линолеуму у него начали неправильно стачиваться когти.
Оксана и Михаил неделю пересчитывали бюджет центра, чтобы выделить средства на переоборудование одного из уличных вольеров. Делали это с учётом потребностей незрячего животного. Назар вместе с другими работниками несколько дней возил тачкой песок, щебень и грубую сосновую кору. Они выложили на земле тактильные дорожки: участок с мягким песком обозначал безопасную зону у кормушки, а полоса из коры предупреждала о приближении к металлической сетке. В центре вкопали толстое деревянное бревно для когтей и поставили низкое корыто с водой, которое постоянно едва слышно плескалось, служа звуковым маяком.
День, когда их впервые выпустили на улицу, заставил ветеринаров понервничать. Едва тяжёлая дверь открылась, Жёлудь замер на пороге. В боксе воздух был неподвижным и пах знакомой хлоркой и сеном. На улице же гулял весенний ветер, который приносил сотни резких, незнакомых запахов: мокрой земли, чужих медведей из соседних секторов, сосновой хвои и влажного металла. От избытка информации слепой медведь запаниковал. Он резко сел на задние лапы, прижал уши к голове и начал тревожно сопеть, отказываясь сделать хотя бы шаг вперёд.
Ворон, который выбежал во двор первым и уже успел обнюхать кусты, услышал это сопение. Пёс остановился, развернулся и подбежал к Жёлудю. Он не стал его тянуть или подталкивать. Ворон просто встал вплотную к медведю, плотно прижавшись своим жёстким боком к его плечу, и тяжело, размеренно выдохнул. Этого тактильного контакта оказалось достаточно. Жёлудь опустился на все четыре лапы, ткнулся носом в собачью шерсть и, держась плечом к плечу, осторожно ступил на песок.
В течение следующих месяцев сотрудники каждый день наблюдали, как эта пара изучает территорию. Ворон быстро запомнил маршруты между тактильными дорожками. Пёс шёл размеренным шагом, а медведь двигался следом, ориентируясь на стук собачьих когтей по деревянным настилам и запах. Когда впереди было препятствие — например, бревно или порог — Ворон замедлялся и останавливался. Жёлудь, почувствовав остановку поводыря, осторожно вытягивал переднюю лапу и нащупывал преграду, прежде чем переступить через неё. Это выглядело настолько слаженно, что со стороны трудно было поверить в слепоту косолапого.
Однако Михаил Ильенко понимал: «Каменный Брод» — это транзитный реабилитационный центр. Здесь лечили зверей, чтобы затем передать их в более просторные условия. Их вольеры не были рассчитаны на постоянное проживание взрослого карпатского медведя, вес которого со временем мог достигнуть трёхсот килограммов. Разлучить Жёлудя с Вороном было невозможно — это означало бы верную смерть для незрячего зверя, который полностью полагался на собаку в быту. Нужно было искать место, где согласятся принять их обоих навсегда.
Оксана разослала десятки официальных писем и сделала ещё больше звонков. Запросы летели во все заповедники и экопарки Украины. Отказывали почти везде: держать в одном вольере дикого хищника и домашнего пса было прямым нарушением санитарных и безопасностных норм большинства учреждений.
Надежда появилась в начале августа. На связь вышла Ирина Савченко, директор большого ландшафтного заповедника «Медвежья пасека» во Львовской области. Это была мощная организация с европейским финансированием, которая располагала огромными гектарами леса, обнесёнными надёжной оградой. Там медведи жили в условиях, максимально приближённых к дикой природе.
Ирина приехала лично. Она долго стояла у уличного вольера, наблюдая, как годовалый медведь и стареющий чёрный пёс лежат рядом в тени под деревянным навесом. Ворон спал, а Жёлудь лениво перебирал лапой камешки, время от времени касаясь носом собачьего уха, чтобы проверить, на месте ли друг.
— Мы возьмём их, — тихо сказала директор, поворачиваясь к Михаилу. — У нас есть изолированный участок старого леса, около гектара. Там нет крутых склонов и глубоких оврагов, территория ровная. Мы обнесём её дополнительным забором и поставим тёплые берлоги. Но нам придётся долго адаптировать их к переезду. Если собака не выдержит дороги или запаникует на новом месте, медведь станет неуправляемым.
Началась долгая подготовка к главному путешествию в их жизни.