Часть 5
Реальность ситуации начала давить со всех сторон. Периметр сквера окончательно превратился в плотное кольцо сине-красных мигалок. Подтянулись ещё несколько экипажей патрульных, перекрывших движение по улице. За одним из полицейских внедорожников я увидел нашу ветеринарную бригаду: главный врач уже доставал из жёсткого кейса пневматическое ружьё, быстро проверяя давление в баллоне.
У нас возникла колоссальная логистическая проблема. Мы не могли оставить двести килограммов хищника посреди жилого массива, но силовой захват сейчас означал бы катастрофу.
Я нажал тангенту рации, переключаясь на закрытую административную частоту.
— Ковальчуку, это Денис. Я рядом с животным. Нет, он не агрессивен, он спокоен. Но послушайте меня внимательно. Если ветеринары сейчас выстрелят снотворным, транквилизатор не подействует мгновенно. Нам нужно от трёх до пяти минут, чтобы препарат полностью «выключил» нервную систему. В этот промежуток времени лев почувствует укол и запаникует. Он начнёт биться. А сейчас его голова лежит на коленях у гражданской. Если он дёрнется в состоянии шока, мы получим трагедию.
Из динамика прорвался напряжённый голос директора. Он начал нервно сыпать инструкциями, вспоминать протоколы безопасности ГСЧС, уголовную ответственность и возможные иски. Я слышал, как он меряет шагами свой кабинет.
— У меня есть более безопасный вариант, — жёстко перебил я, не сводя глаз с Марии Андреевны и Атласа. — Но мне нужно, чтобы вы прямо сейчас авторизовали постоянный служебный пропуск для этой женщины. Я должен получить разрешение завести её за стекло, во внутренний периметр.
В рации повисла долгая пауза, наполненная лишь статическим треском. Наконец Ковальчук выдохнул короткое, сдавленно-согласное: «Действуй».
Я опустил рацию и снова сделал несколько медленных шагов к скамейке.
— Мария Андреевна, — сказал я как можно мягче. — Нам нужно забрать его с улицы. Но если мы попытаемся загнать его в транспортировочную клетку под прицелами и светом мигалок, он начнёт биться. Если вы пойдёте рядом с ним… он пойдёт за вами обратно в вольер?
Она подняла на меня глаза, потом снова перевела взгляд на льва.
— Я не могу снова его оставить.
— Вам и не придётся, — пообещал я. — Если вы поможете нам отвести его домой, я лично поставлю для вас стул в служебной зоне. Прямо вплотную к его стеклу. Вы сможете приходить туда каждый день. И сидеть рядом сколько захотите.
Мария Андреевна глубоко, дрожащим вдохом набрала воздух и молча кивнула. Она наклонилась, прижалась лбом к густой шерсти между ушами льва и что-то тихо ему зашептала. Слова было невозможно разобрать. Атлас лишь прищурил глаза и издал ещё одно низкое мурлыканье, от которого завибрировали ветки ближайших кустов.
Потом, осторожно опершись ладонью о край деревянной скамейки, женщина тяжело поднялась на ноги.
Атлас мгновенно поднялся следом за ней. Он мощно встряхнул своей массивной гривой, даже не взглянув в сторону патрульных, которые продолжали держать их на прицеле в каких-то двадцати метрах.
Это была самая сюрреалистичная процессия, которую я когда-либо видел. Два патрульных экипажа медленно катились по центру улицы со скоростью пешехода. Их проблесковые маячки молча вспыхивали, расчищая путь, сирены были выключены. Я шёл в нескольких шагах позади, держа ветеринарную бригаду рядом на всякий случай.
А в самом центре этого коридора шла пожилая женщина в светлом пальто. Рядом с ней, шаг в шаг, совершенно спокойно ступал огромный африканский лев. С каждым движением его мощное плечо едва заметно касалось её бедра.