Часть 7
С того утра Мария Андреевна стала неотъемлемой частью экопарка. Она приезжала каждый день. Её график мог сдвинуться только из-за визита к кардиологу или уж совсем непролазной непогоды, да и то она редко пропускала больше одного дня.
До её появления Атлас вёл себя как большинство больших кошек в неволе. Он был абсолютно отстранённым. Семьям, толпившимся у смотрового окна, детям, стучавшим по толстому акрилу, — всем им он обычно демонстрировал лишь свою спину, дремля на возвышении из натурального камня. Но теперь всё изменилось. Стоило металлическим ножкам складного стула едва слышно скрипнуть по бетону в техническом коридоре, как лев мгновенно поднимал голову. Он тяжело вставал, потягивался, вытягивая вперёд массивные передние лапы, и шёл прямо к стеклу. Там он занимал свою неизменную позицию — точно напротив её места.
Она всегда приносила с собой небольшой металлический термос с травяным чаем и какую-нибудь потрёпанную книгу в мягкой обложке. Иногда Мария Андреевна читала вслух. Её голос звучал тихо и размеренно, теряясь в общем шуме парка. А иногда она просто разговаривала с ним. Рассказывала о сезонах засухи, выжигавших саванну, о сложной логистике перевозки взрослых слонов и о бесконечных километрах разбитых грунтовых дорог. Атлас лежал, положив тяжёлый подбородок на лапы. Его янтарные глаза внимательно следили за движением её губ, и время от времени он издавал то самое глубокое, рокочущее мурлыканье, от которого едва ощутимо вибрировало стекло.
Конечно, посетители начали это замечать. Женщина, которая вслух читает книгу двухсоткилограммовому хищнику, а тот внимательно её слушает, — такое невозможно долго держать в тайне. Короткие видео начали залетать в TikTok и Instagram. Несколько раз в пресс-офис экопарка звонили журналисты с национальных телеканалов, прося разрешения на съёмку «трогательного сюжета» для вечерних новостей. Мария Андреевна вежливо, но очень твёрдо отказала всем. Её не интересовали просмотры или местная слава. Ей просто нужно было посидеть со своим котом.
Часто по вечерам, когда парк закрывался, а охрана начинала обход территории, я по рации давал разрешение не трогать технический коридор у больших кошек ещё полчаса. Когда толпа исчезала, а шум трассы становился тише, пространство вокруг вольера менялось. В этой вечерней тишине Атлас прижимал свою шрамированную лапу к акрилу, а Мария Андреевна клала ладонь с другой стороны. Они сидели так, пока садилось солнце, а толстое стекло понемногу запотевало от ровного, тёплого дыхания льва.
Но когда тёплая ранняя осень начала переходить в сырой, серый ноябрь, я заметил перемены.
Всё начиналось с мелочей. Дорога от гостевой парковки до вольера отнимала у неё всё больше времени. Шерстяные свитера, которые она достала с наступлением холодов, висели на ней слишком свободно — она теряла вес, который в её возрасте терять было опасно. Её движения стали медленнее, осторожнее, словно управлять собственным телом стало для неё слишком сложной задачей.
Однажды после обеда, когда она закручивала крышку термоса, собираясь домой, я подошёл к её стулу. Спросил, как она себя чувствует, и предложил каждый день подвозить её от ворот на служебном электрокаре. Женщина посмотрела на меня, едва заметно улыбнулась тонкими губами, легко похлопала меня по рукаву куртки и сказала: «Стареть, Денис, — это просто привыкать к тому, что механизм начинает ржаветь».
И она продолжала приезжать. Даже в конце ноября, когда город накрыл ледяной дождь с пронизывающим ветром. В тот день я делал обход и увидел её: она сидела на своём стуле в толстом зимнем пальто, съёжившись под большим чёрным зонтом, по которому барабанил ледяной дождь.
А по ту сторону акрила, полностью проигнорировав сухой бокс с подогревом пола, который мы специально оборудовали в глубине вольера, лежал Атлас. Он лежал на мокрой, мёрзлой земле у самого стекла, не сводя с неё глаз.