Через два месяца Таня уже уверенно разбиралась в деревенской жизни. Вместе с Ритой и Аней засадили огород, Михаил помог взрыхлить землю. Теперь она умела полоть, поливать, даже уже попробовала овощи со своей грядки.
Даже научилась не просыпаться, когда петух тёти Риты залетал на забор и оглушительно орал под её окном.
Однажды вечером заглянула Аня:
— Вот, мамка тебе грибочков передала.
— Ой, а что, уже грибы растут?
— Ну конечно! Лес у тебя прямо за огородом. Если пойдёшь — далеко не уходи, он у нас бескрайний.
Рано утром Таня взяла корзинку и отправилась в лес.
Лес встретил Таню прохладной свежестью. В низинах стелился туман, а за деревьями уже вставало солнце, окрашивая небо в золотистые оттенки. Таня шагала по мягкому мху, с каждым вдохом ощущая, как лёгкость и радость наполняют её изнутри.
— Ну, где же ваши грибные места, деревенские знатоки? — пробормотала она себе под нос, разглядывая землю.
И первый белый гриб нашёлся почти сразу, прямо на опушке. Таня бережно срезала его и положила в корзину. А дальше началось настоящее приключение — азарт грибника.
За два часа её корзинка наполнилась маленькими крепкими белыми грибами. Но, оглядевшись, Таня увидела, что неподалёку, за кустами, темнеет небольшая болотина, а на ней прошлогодняя клюква.
— Ну как не взять? — подумала она.
Осторожно поставила корзинку под большой дуб, прикрыла лопухами, сняла косынку и завязала узелком, чтобы было куда насыпать ягоды.
Она не знала, сколько прошло времени, но о том, что пора домой, напомнило урчание в животе.
— Всё-всё, ухожу! — усмехнулась Таня, разминая затёкшие ноги.
Солнце уже клонилось к закату, а значит, в лесу она провела почти весь день. Но когда она разогнулась и посмотрела вперёд, то замерла.
На той стороне болотины, среди деревьев, покоился старый самолёт.
Таня ахнула. Судя по облезлой обшивке и проржавевшим крыльям, он стоял здесь десятки лет, возможно, ещё со времён войны.
— Ничего себе находка! — выдохнула девушка.
Она подошла ближе, провела рукой по крылу. Похоже, деревенские знали об этом месте, раз никто не пытался разобрать самолёт на металл.
Таня встала на камень, заглядывая в кабину, и вдруг…
Внутри раздался тихий чих.
Девушка вздрогнула и резко отпрянула.
— Кто здесь?!
В ответ — тишина.
Сердце колотилось в груди. Убежать? Нет, чих был каким-то… детским.
— Может, зверёк какой? — пробормотала Таня, снова вставая на камень.
Она заглянула внутрь — и ахнула.
На неё смотрели испуганные, заплаканные детские глаза.
Маленькая девочка, лет пяти-шести, свернулась калачиком у дальней стенки.
— Ты кто? — осторожно спросила Таня. — Как ты здесь оказалась?
Девочка шмыгнула носом и, похоже, попыталась что-то сказать, но у неё не вышло.
Таня быстро достала из кармана бутылку с водой, протянула малышке.
Девочка жадно пила, потом отдала бутылку и выдохнула:
— Я на папу обиделась, а потом заблудилась… Хотела посмотреть на самолёт, свалилась внутрь, а выбраться не смогла. Мне было так страшно, когда стемнело.
Таня сжала губы.
— Ты что же, и ночь тут просидела?
— Да… А потом я уснула.
У Тани защемило сердце.
— Пойдём, — сказала она мягко. — Я живу рядом. Накормлю тебя, а потом будем искать твоего папу.
— Хорошо, только скажи ему, что я не специально потерялась… Пусть не ругается.
Таня взяла её за руку и направилась в сторону деревни.
Таня крепко держала девочку за руку, ведя её по тропинке. Девочка, представившаяся Ксюшей, шла неуверенно, но постепенно приходила в себя. Видимо, страх отступил, и теперь её язык не умолкал ни на секунду.