«Туда ехать больше часа, а у него явно уже перитонит, он загнется по дороге». «И что? Мы должны всю заразу собирать. У нас элитная клиника, какой только инфекции у него нет».
«Хорошая обработка операционной и всё». «Проблем-то», ответила Таня и самолично закатила бомжа на каталке в кабинет для обработки. Санитарки, немного помявшись, отправились за ней.
Умом-то они понимали, что Татьяна по-человечески права. «Только что на это», скажет главврач. «Евгений Антонович уже уехал из клиники, но завтра же он всё узнает».
«Девочки, всю ответственность беру на себя», сказала Татьяна, увидев в глазах санитарок сомнение. «Давайте быстрее, помойте его. Я в операционную».
Старый анестезиолог Андрей Юрьевич ни слова не сказал. Он был ещё старой закалки и для него на операционном столе были все равны. Он одобрял поступок Тани, а о реакции главврача старался не думать.
Но то, что завтра будет буря, не сомневался. Операция прошла успешно, хотя и не обошлось без сложностей. «Правильное решение ты, Таня, приняла», сказал ей Андрей Юрьевич.
«Помер бы старик, если бы мы его отправили дальше». «Вот и я про то же», кивнула Таня. «Но готовься, что завтра тебя на ковёр вызовут», предупредил анестезиолог.
«Нет, а что? Наш Евгений Антонович не человек, что ли?» Операция продолжала плечами Таня. «Он в первую очередь коммерсант. Вот кто за этого бомжа платить будет? У него ведь даже документов нет», напомнил Андрей Юрьевич.
«Господи, ну полежит пару дней, потом переведем в другую клинику». «Ой, девочка, какая ты наивная». Но Таня была уверена, что главврач её поймёт.
Домой она вернулась далеко за полночь. Какая уж тут ванна с яжевичной пеной. Кое-как умылась, доплелась до кровати и рухнула на подушку, провалившись в тяжёлый сон.
Утром её разбудил телефонный звонок. Это был главврач. Он кричал в трубку о том, что Таня развела в клинике антисанитарию, нарушила устав.
«Мне теперь что? Клинику на карантин закрывать?» Вопил Евгений Антонович. «Зачем на карантин? Мы же взяли у него все экспресс-анализы. Даже ФЛГ сделали.
Всё у него в порядке». Спокойно ответила Таня. «Евгений Антонович, он бы умер, если бы экстренно не провели операцию».
«И что? Он кто тебе? Отец? Брат? Муж? Дядя? Этот бездомный старик давно уже умер для общества. Таким вообще не место на земле». «Евгений Антонович, простите, но вы рассуждаете не как медик», осмелилась сказать Таня.
«Ты ещё смеешь мне дерзить?» закричал главврач. «Ты уволена. Документы тебе доставит курьер.
А про деньги можешь забыть. Весь твой заработок пойдёт на то, чтобы покрыть убытки клиники». «Это какие такие убытки?» горько усмехнулась Таня.
У неё даже руки от обиды задрожали. «На обработку клиники!» рявкнул главврач и кинул трубку. Таня после разговора была сама не своя.
Она даже не почувствовала, как из глаз побежали слёзы. Просто стояла у окна, а слёзы текли. «Дочка, ты плачешь?» Надежда Сергеевна осторожно подошла к ней.
«Что у тебя был за разговор?» «Это звонил главврач», вытирая слёзы, сказала Таня. «Мама, меня уволили». И она рассказала всю историю.
Мама слушала и только качала головой. «Господи, что за время наступило? У нас теперь есть люди, а есть нелюди». «А есть, мама, ещё и нелюди», успокаиваясь, ответила Таня, как Евгений Антонович.
«Для таких только статус и важен, а жизнь человеческая ничего не стоит». «Ладно, дочка, не переживай». Мама обняла Таню.
«Ты всё сделала правильно, и я уверена, что где-то там, наверху, кто-то за всем этим внимательно наблюдает. Тебе это обязательно зачтётся». «Зачтётся», грустно улыбнулась Таня.
«Только я теперь безработная. Как жить дальше? Надо что-то искать. Хотя я не уверена, что Евгений Антонович не побеспокоится, и меня не внесут в чёрный список, и нигде после этого не возьмут меня».
«Ну и чёрт с ними», махнула рукой Надежда Сергеевна. «Пойдёшь фармпредставителем, они ведь неплохо зарабатывают». «Я хирург, мама.
Я привыкла спасать людей, а не навязывать им непонятные пилюли. Хотя, возможно, ты и права. Ладно, поживём, увидим».
А Евгений Антонович в это время действительно уже звонил в другие клиники и говорил коллегам-главврачам о том, чтобы они ни в коем случае не принимали Татьяну на работу. И тут в его кабинет постучали. Заглянула встревоженная секретарша.