Орлов шагнул вперед. — Господа, прошу, здесь больница. Успокойтесь.
У нас пациенты. Давайте вы все разберете вне больничных стен. Анна тяжело дышала, глядя на Марию с презрением.
Беременная, значит. Но посмотрим, что из этого выйдет. Я еще адвоката найму.
— Гена, не смей рассчитывать, что я просто так дам тебе развод. — Мне сейчас не до разводов, — глухо сказал он. — Я только начинаю ходить.
Знаешь, — прошипела Анна, — лучше бы ты действительно умер. Так было бы проще. С этими словами она выскочила из кабинета и хлопнула дверью.
Соколов побледнел, у него заломило в груди. Мария бросилась к нему. — Господи, ты как? — Ничего, он едва дышал.
Спокойно, все нормально. Пусть орет. Орлов кивком подозвал дежурную медсестру.
Отведите пациента в его палату, не давайте ему волноваться. Потом, повернувшись к Марии, сказал. — И вы тоже выйдите, пожалуйста.
Нам нужно здесь порядок навести. Мария послушно помогла подвезти Соколова к двери, вышла вместе с медсестрой. Остались Орлов и Зинаида.
Девушка прижала к груди букет, который все еще держала, и растерянно посмотрела на доктора. Что за ужас? — Вот и я о том же, — пробормотал он. Настоящая мыльная опера.
Ладно, надеюсь, больному не станет хуже от этой драмы. И вам, Зина, совет, держитесь подальше от их семейных разборок, не надо лезть. Иначе совсем плохо будет.
— Я не лезу, — вздохнула она. — Оно само приходит ко мне. — Понимаю, — Орлов смягчил тон.
— Ну что, идите, отдохните. Завтра новый день. Скандал Анны.
Ее крики и истерика стали в больнице темой дня. Многие жалели Соколова, который только оправился от смертельной болезни и теперь столкнулся с семейным разладом. Многие сочувствовали Анне, которая узнала о беременности любовницы.
Были и такие, кто поддерживал Марию. Но Зинаида опять оказалась в самом центре сплетен. Она знала и скрывала.
Девушка тяжело это переживала, но Орлов дал ей отгул на пару дней, чтобы она не попадалась на глаза рассерженной жене-пациента. За эти пару дней Соколов немного пришел в себя, и Мария умудрилась встретиться с Анной в коридоре. Та посмотрела на нее холодным, уничижительным взглядом и сказала, «Поздравляю, ты получишь моего мужа.
Только учти, что и у меня есть права, имущество и юристы. Я не отстану, пока не заставлю вас обоих ползать на коленях». Мария хотела что-то ответить, но промолчала, потому что понимала, скандалы сейчас ничего не решат.
А ребенок растет, и все эти нервы противопоказаны. Лучше собраться с силами и дождаться, когда Соколов сможет говорить, двигаться и принимать решения. Когда Зинаида вышла из отгула, больничная жизнь возвращалась в обычное русло, но Соколов все еще был там, готовился к выписке.
Самочувствие его стало намного лучше, он ходил с тростью, уверенно общался с врачами о дальнейшей терапии. При встрече с Зинаидой он виновато улыбался, «Простите, что из-за меня столько шума». «Как вы?» «Нормально, пожалуй, на плечами.
Я просто хочу, чтобы все побыстрее успокоилось». «Понимаю. Слушайте, — тихо сказал он, — помните, я обещал помочь вам с образованием.
Я все еще намерен это сделать. Я поговорил с деканом мединститута. Он сказал, что если вы сдадите академическую разницу, сможете вернуться на четвертый курс.
Я готов оплатить. У Зинаиды перехватило дыхание, правда? Я. Не отказывайтесь. Вы заслужили.
Считайте это моей формой благодарности. Она ощутила, как ее сердце наполняется радостью и волнением. Сбывалась ее мечта.