Потом был участковый. Мужчина средних лет, с равнодушным взглядом. Он задавал вопросы, записывал в потрепанный блокнот, осматривал корзину и записку.
«Заберем на обследование», — сказал он, кивнув на ребенка. «В райцентр, в больницу. А там уж соцслужбы решат судьбу малыша.
А если? Если кто-то захочет его усыновить?» — спросила Алла, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. «Но так это долгая песня», — участковый пожал плечами. «Сначала розыск биологических родителей.
Потом лишение их прав, если найдутся. Потом оформление в базу. Процедура небыстрая».
Артема забрали в тот же день. Женщина из опеки, худая и строгая, уложила малыша в казенное одеяло и понесла к машине скорой помощи. Алла стояла на крыльце, чувствуя, как что-то рвется внутри, будто кто-то выдирал часть ее существа.
Она смотрела на удаляющуюся машину, пока та не скрылась за поворотом. А потом решительно вошла в дом и набрала номер Ларисы, своей однокурсницы, чей отец работал адвокатом. Больничный коридор по хлоркой и медикаментами.
Алла поправила букет бледно-розовых тюльпанов и постучала в дверь отделения. «Я к Артему», — сказала она молоденькой медсестре. «Которого подкинули? Вы родственница?» В голосе слышалось сомнение.
«Я так, кто его нашел», — твердо ответила Алла. «И так, кто хочет его усыновить». Медсестра окинула ее оценивающим взглядом, а потом вдруг улыбнулась.
«Идите. Только ненадолго. У нас режим.
Детская палата была светлой и чистой. В ряд стояли пять кроваток, но занята была только одна. В дальнем углу.
Артем лежал один, обложенный свернутыми одеялами, чтобы не скатывался. Крошечный островок жизни, в море равнодушия. Алла подошла на цыпочках.
Мальчик не спал. Смотрел в потолок широко открытыми глазами, изредка взмахивая кулачками, словно пытаясь поймать солнечные зайчики. «Здравствуй, малыш!» — прошептала она, наклоняясь над кроваткой.
«Помнишь меня?» И Артем вдруг заулыбался. Беззубой, сияющей улыбкой, которая осветила все его личико. «Я вернусь за тобой!» — пообещала Алла, осторожно касаясь его щеки.
«Клянусь, я вернусь!» Бюрократическая машина двигалась со скрипом. Алла бегала по инстанциям, собирала справки, заполняла анкеты, проходила собеседование. Помогал отец Ларисы.
Михаил Аркадьевич, немногословный мужчина с цепким взглядом и обширными связями в районе. «Основная сложность — ваш возраст и семейное положение», говорил он, перебирая документы. «Незамужняя женщина, 23 года, без постоянного дохода.
Комиссия может счесть, что вы не готовы». «Я готова!» — упрямо отвечала Алла. «Я буду работать.
Учиться заочно закончу. Родители помогут, пока я на ноги встану. У нас дом свой, условия хорошие».
И еще один момент. Адвокат снял очки и устало потер переносицу. В таких случаях обычно приоритет отдают семейным парам.
Если появятся желающие. Алла похолодела. Об этом она не думала.
Мысль, что Артема могут отдать кому-то другому, просто потому, что у тех полная семья, была невыносима. «Что делать?» — спросила она севшим голосом. «Надеяться, что желающих не будет», — пожал плечами адвокат.
«И доказывать свою готовность. Я назначил вам встречу с психологом из опеки. Постарайтесь произвести хорошее впечатление».
Дни растягивались в неделе. Алла навещала Артема каждый день. Сначала в больнице, потом в доме ребенка, куда его перевели после обследования.
Приносила игрушки, пела песенки, читала детские книжки. Персонал привык к ней, некоторые нянечки даже сочувствовали. «Ты бы замуж вышла, девонька», — говорила пожилая санитарка с добрыми глазами.
«Тогда бы сразу отдали тебе мальчонку». «А так? Кто знает?» Алла только молча кивала. «Какой замуж?» «С ее диагнозом, с ее разбитым сердцем».
Но каждый раз, когда она видела, как Артем тянет к ней ручки, как улыбается, узнавая, все остальное теряло значение. Однажды вечером раздался звонок. Михаил Аркадьевич говорил быстро, деловито.
«Новости». Они дали запрос на розыск биологической матери. Никто не отозвался.
«Еще два месяца сроки, и если никто не объявится, получим разрешение на усыновление. У нас хорошие шансы». «А, другие претенденты?» Осторожно спросила Алла.
«Пока никого. Район неблагополучный, детей и так хватает. Держитесь, Алла Викторовна.
Мы справимся». Она положила трубку и прижала ладони к вспыхнувшим щекам. Внутри разливалось странное чувство.
Не совсем радость, не совсем надежда. Что-то большее. Ощущение, что вселенная, так долго бывшая глухой к ее мольбам, наконец услышала.
И откликнулась. В ту ночь Алла не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, и представляла, как привезет Артема домой насовсем.
Как будет его купать, кормить, качать на руках. Как он сделает первый шаг, скажет первое слово. Как она поведет его в школу, как будет помогать с уроками.
Впервые за долгое время она чувствовала себя целой. Не пустой, не сломанной, не отвергнутой. А полной сил и возможностей.
Полной любви, которая всегда жила в ней, но теперь нашла свой путь наружу. И она поняла, не важно, что она никогда не сможет родить. Важно, сможет ли она любить.
И ответ был очевиден. Да, сможет. Бесконечно, яростно, самозабвенно.
За окном занимался рассвет. Нежный, акварельный, обещающий новый день и новую жизнь. Жизнь, в которой она наконец станет тем, кем всегда мечтала быть.
Мамой. Май расцветал, как отчаянная надежда. Робко, но настойчиво.
Сирень у калитки осыпала лиловыми звездами старую садовую скамейку, на которой сидели Алла и ее родители, разморенные послеобеденным солнцем. В руках у Аллы дремал трехмесячный Артем. Теплый комочек новой жизни, неожиданный дар судьбы, официально ставший ее сыном неделю назад.
Только не понимаю, зачем переезжать. В сотый раз говорила мать, неодобрительно качая головой. У нас тут места полно, и малышу хорошо будет на воздухе расти.
Алла осторожно переложила сына на колени правой рукой, левой отводя упавшую на лицо прядь. Внутри нее давно созрело решение, твердое, как косточка внутри спелой вишни. «Мама, мы уже обсуждали.
Во-первых, здесь все шепчутся, у Ковалевых девка приемыша взяла. Без мужа-то. А сама, говорят, нерожалая».
Алла невольно воспроизвела характерный говорок Зинаиды Петровны, деревенской почтальонши и главной разносчицы сплетен. «Да плевать на сплетня!» «Не в первый раз. Дело не только в этом», — терпеливо продолжила Алла.
«Вы с мамой уже не молоды. А там, в Загорске, и больница рядом, и школа хорошая для Артема. И работу я себе уже присмотрела».
На самом деле, причин было больше. Алла задыхалась в деревне, где каждый закоулок, каждая тропинка напоминали о прошлом, о девочке с куклами, о женщине с разбитым сердцем. Хотелось начать с чистого листа, создать для сына мир, не отягощенный ее горем и разочарованиями.
Мир, в котором она будет просто мамой, а не той бедняжкой, что не может иметь своих детей. Дом продали быстро. Сказалась близость к райцентру и хорошее состояние.
Покупателями стала молодая семья с двумя детьми. Светловолосые мальчишки-близнецы с одинаковыми веснушчатыми носами и неутомимой энергией. Они носились по двору, заглядывали в каждый угол сарая, тискали недовольных кур.
«Здесь будет наша комната!» Один из них дергал мать за рукав, показывая на детскую Аллы. «Конечно!» улыбалась та, бросая извиняющийся взгляд на Аллу. «Если, конечно, хозяева согласны продать!» Алла почувствовала, как что-то сжалось внутри.
Эта комната хранила столько ее тайн. Первые слезы после страшного диагноза, первые признания в дневнике, первые мечты о несбыточном. И вот теперь она превратится в пристанище для двух мальчишек, которые наверняка разрисуют обои супергероями и завалят пол конструктором.
«Все в порядке!» улыбнулась она, крепче прижимая к себе спящего Артема. «Это даже правильно!» В последний вечер перед отъездом Алла обошла дом, прощаясь с каждой комнатой. Погладила обои в прихожей, потрогала трещину на кухонном столе, провела пальцами по рамкам фотографии в гостиной.
А ночью отец пришел к ней в комнату. Тихо, как когда-то в детстве, когда она не могла уснуть от страха перед темнотой. Сел на край кровати, положил морщинистую руку на одеяло.
«Ты правильно решила, дочка!» сказал он негромко. «Мы с матерью тебя поддержим. Денег от продажи хватит на приличную квартиру в Загорске и еще останется на первое время.
А когда устроишься на работу, совсем хорошо будет. Да и мы, старики, рядом будем, поможем. И с внуком понянчимся».
Теплая шершавая ладонь нашла ее руку в темноте, и Алла вдруг почувствовала себя защищенной, как много лет назад, когда эта рука казалась ей больше целого мира. Трехкомнатная квартира на первом этаже пятиэтажки на окраине Загорска была далека от идеала. Обшарпанные стены, потрескавшиеся линолеум, окна, в щели которых задувал ветер.
Но зато рядом был парк, детская поликлиника, городская больница, хороший детский сад. Ремонт делали всей семьей. Отец, еще не совсем оправившийся после инфаркта, занимался легкой работой.
Клеил обои, красил подоконники. Мать вымывала въевшуюся грязь, разбирала привезенные из деревни вещи, готовила обеды на временной кухне. Всего лишь стол да электрическая плитка.
Артем наблюдал за суматохой из переносной люльки, подвешенной на специальную стойку. Карие глаза пуговки серьезно следили за движениями взрослых, пухлые губы то и дело складывались в улыбку, если кто-то ловил его взгляд и корчил смешную рожицу. Детская стала сердцем квартиры.
Алла покрасила стены в мягкий желтый цвет, как солнышко, объяснила она. Потолок расписала звездами, которые светились в темноте. Над кроваткой повесила самодельный мобиль с фигурками животных.
Медведь, заяц, лиса, волк. А вот медведя я сделал своими руками. Гордо демонстрировал отец Аллы деревянную фигурку с полированной поверхностью.