— Смотри, Артемка, дедушка для тебя постарался. Малыш лежал в новенькой кроватке, дергая ножками, и что-то гулил в ответ, будто благодарил за подарок. А отец вдруг притих, глядя на внука с такой нежностью, какой Алла никогда не видела в его глазах.
— Ты бы знала, дочка, как я мечтал о внуке! — вздохнул он, не отрывая взгляда от малыша. Думал уж, что не суждено мне. А тут такая радость на нашу долю! Алла обняла его за плечи, чувствуя, каким хрупким стало тело, когда-то казавшееся ей несокрушимым.
Странно, как иногда жизнь сама находит путь, даже когда все дороги кажутся наглухо закрытыми. Материнство накрыло Аллу с головой, изматывающее, всепоглощающее, сводящее с ума от любви и тревоги. Бессонные ночи сменялись тревожными днями.
Артем то капризничал без причины, то улыбался, принося невероятное облегчение. — Это нормально! — успокаивала мать, приехавшая помочь с ребенком на первое время. — Все дети так! — И ты не исключение была! — орала ночами так, что соседи стучали в стенку.
Алла качала колыбельку одной рукой, отчаянно листая другой справочник по детским болезням. Любой чих, любое покраснение на коже вызывали панику. А вдруг я делаю что-то не так? Вдруг я плохая мать? Настоящая мать знала бы инстинктивно, что нужно ее ребенку.
И только по вечерам, когда Артем затихал у нее на руках, умытый, накормленный, пахнущий детским мылом и присыпкой, все сомнения отступали. Она сидела в кресле у окна, прижимая к себе маленькое тельце, слушая ровное дыхание, и чувствовала себя на своем месте. Наконец-то на своем месте в этом огромном, часто враждебном мире.
Ты прямо светишься, когда держишь его. Задумчиво сказала мать однажды вечером, наблюдая за этой сценой. Как будто изнутри.
Я всегда знала, что ты будешь хорошей матерью. Всегда. Их взгляды встретились.
Две женщины, два поколения, связанные не только кровью, но и любовью к маленькому человеку, который спал, не подозревая о глубине чувств, которые вызывал одним своим существованием. К сожалению, у вас недостаточный опыт работы. Директор школы, полная женщина с короткой стрижкой, смотрела на Аллу поверх очков.
И потом, у вас маленький ребенок. Сможете ли вы полноценно выполнять обязанности? Я закончила университет с отличием. Алла старалась, чтобы голос звучал уверенно.
Проходила практику в кризисном центре для подростков. А с ребенком помогают родители, так что с посещением не будет проблем. Хм, директор перелистывала резюме.
Ну, может быть. У нас как раз освободилась ставка. Предыдущий психолог ушла в декрет.
Впрочем, и вы можете последовать ее примеру. Не беспокойтесь. Невольно вырвалось у Аллы.
Это исключено по медицинским причинам. Директор подняла брови, но промолчала. А Алла подумала, как странно, что ее несостоятельность как женщины вдруг стала преимуществом при приеме на работу.
Горькая ирония судьбы. Впрочем, работа оказалась именно тем, что ей нужно. Возможность помогать детям, решать их проблемы, быть чем-то большим, чем просто матерью Артема.
Подростки тянулись к ней. Может, потому что она умела слушать, не осуждая. Коллеги поначалу держались настороженно, но постепенно оттаяли.
А Артем рос, удивляя каждый день чем-то новым. Первый зуб, прорезавшийся в шесть месяцев. Первая агу, которая Алла немедленно записала на старенький диктофон и проигрывала вечерами, как величайший хит.
Первая попытка сесть, закончившаяся кувырком и испуганным плачем. Наконец, первые шаги, неуверенные, дрожащие, восхитительные в своей смелости. Алла документировала каждый момент.
Фотографии заполняли альбомы, на полках росла коллекция кассет с видеозаписями. Первая каша, первое купание в Большой Ване, первое слово «ма». Она лихорадочно фиксировала каждую мелочь, будто боялась, что упустив хоть что-то, нарушит целостность их общей истории.
«Мам!» — сказал Артем в один прекрасный день, протягивая к ней ручки, и мир остановился, пережидая это чудо. Детский сад, первый класс, новые друзья, первые увлечения, жизнь закрутилась как калейдоскоп, складываясь в причудливые узоры детства. Артем рос живым, любознательным мальчиком, с неуемной энергией и обаятельной улыбкой, которая растапливала сердца даже самых строгих учителей.
Дед стал его лучшим другом. Несмотря на разницу в возрасте почти в 70 лет, они находили общий язык. Вместе мастерили кормушки для птиц, вместе чинили старый велосипед, вместе смотрели футбол, болея за «Спартак» и горячо споря с телевизором.
Бабушка пекла пирожки, вязала свитера, рассказывала сказки. Не те, из книжек, а старинные, деревенские, с домовыми, лешими и русалками, которые хватают за ноги, если купаться после заката. Мир Артем оказался полным и целостным, пока не пришло время вопросов, на которые Алла боялась отвечать.
«Мам, а где мой папа?» — спросил он в один дождливый вечер, когда ему было уже восемь. Они только что вернулись из школы, где проходило родительское собрание. В классе Артема, кроме него, было еще двое детей из неполных семей.
Но они жили с отцами, потеряв матерей. Он единственный не мог нарисовать на уроке рисования портрет папы. «Твой папа!» Алла сглотнула комок в горле.
Она готовилась к этому разговору, выстраивала в голове правильные слова. «Понимаешь, иногда бывает так, что папа и мама не могут быть вместе. И тогда ребенок живет с кем-то одним.
Как у Вовки Лесина. Его папа и мама развелись», — кивнул Артем, сосредоточен нахмурив брови. «Но он видит папу по выходным.
А я почему не вижу?» Алла присела на корточки, глядя сыну в глаза. «Карие, серьезные, так похожие на ее собственные. Потому что твой папа живет очень далеко.
И не может приезжать. Но он любит тебя, я уверена. Не обманывай ребенка», — шептал внутренний голос.
«Но как объяснить восьмилетнему мальчику, что его бросили на пороге чужого дома? Что мать, которая его родила, не захотела или не смогла его растить? Что отец, возможно, даже не знает о его существовании? В школе начались первые проблемы. Мальчишки дразнили. «Безотцовщина», — подкидыш.
«Дети умеют быть жестокими, особенно когда чувствуют чужую уязвимость». Личная жизнь Аллы складывалась не лучшим образом. Несколько попыток построить отношения разбивались о тот же камень.
Мужчины, поначалу очарованные ее красотой и умом, отступали, когда понимали, что в комплекте идет ребенок. «Я не готов воспитывать чужого сына, мне нужна свобода, я хочу своих детей». Знакомые фразы, бьющие под дых.
Последние отношения с коллегой-историком Олегом продержались почти год. Он был добр к Артему, водил его на рыбалку, помогал с математикой. Алла уже начала привыкать к мысли, что наконец-то того самого, когда Олег предложил начать все с чистого листа, уехать вдвоем в другой город, где ему предложили должность завуча.
«А как же Артем?» — спросила она, уже зная ответ. — Он уже большой. — пожал плечами Олег.
— Может пожить с бабушкой и дедушкой, пока мы устроимся. — А потом решим. — Решим.
Будто речь шла о покупке мебели, а не о самом дорогом человеке в ее жизни. — Нет, — ответила Алла, чувствуя знакомую боль отторжения. — Это невозможно.
Он ушел, как уходили все до него. И Алла поняла, выбор сделан раз и навсегда. Ее сердце уже занято, безраздельно, полностью, без остатка.
И это правильно. Пятнадцатый день рождения Артема решили отметить с размахом. Алла заказала торт с баскетбольной тематикой.
Последнее увлечение сына захватило их квартиру. Постеры с игроками NBA на стенах, мяч, вечно валяющийся под ногами. Кафе в центре города, куда Артем пригласил одноклассников, было украшено шарами и гирляндами.
Столы ломились от еды, музыка гремела, подростки смеялись, болтали, танцевали. Артем. Высокий, с намечающимся пушком над верхней губой, в модной рубашке, с небрежно взъерошенными волосами, был в центре внимания, особенно девчонок.
Алла наблюдала за ним, с щемящим чувством гордости и легкой грусти. Ее мальчик вырос. Скоро он совсем перестанет нуждаться в ней, найдет свой путь, свою любовь.
И это правильно. Но как же больно отпускать. Вечером, когда гости разошлись, они сидели дома вчетвером, Алла, Артем и дедушка с бабушкой.