Внутри меня нарастало гневное отчаяние. Все, что принадлежало нам обоим, могло теперь перейти в руки свекрови, которая явно была готова бороться любыми методами. Но в голове не укладывалось, зачем ей так быстро и жестко меня выгонять, зачем устраивать такой беспощадный скандал, едва ли не на следующий день после похорон.
Разве нормальный человек способен на подобное? Или все дело в том, что она винит меня в смерти ее сына? Этот вопрос давно преследовал меня. Муж умер внезапно. Сначала все считали, что это сердечный приступ, но теперь, вспоминая детали, я понимала, что в официальном заключении, кажется, фигурировали какие-то странные моменты.
Муж жаловался на общее недомогание, но никогда не страдал пороком сердца. И слишком быстро все произошло. Я помню, как свекровь обвинила меня.
«Ты недосмотрела, не отнесла его вовремя к врачу». В ту минуту я просто не знала, что ответить, ведь я не могла предположить, что за легкой простудой скрывается серьезная угроза. Возможно, свекровь считала, что я виновна в его смерти, а теперь она хочет моей крови, и никакие доводы не возымеют действия.
Но будь дело в одном лишь обвинении, она вероятно просто прекратила бы со мной общаться. Однако она пошла гораздо дальше, выбросила меня на мороз, разгромила мои вещи, забрала документы. И сейчас, когда я стою среди обломков своей прежней жизни, я все отчетливее ощущаю, что за этим стоит какая-то тайна.
Чувствовалось, что в этой квартире что-то не так. Не могу объяснить это логически, но инстинкт подсказывал, опасность рядом, и мне нужно все выяснить. Я решила спрятаться.
Звучит странно, ведь это была некогда и моя квартира. Но я понимала, что открыто оставаться здесь небезопасно. С другой стороны, покидать ее, когда здесь могут остаться улики, ответы на мои вопросы, тоже не выход.
Я успела переодеться во что-то более теплое, нашла в шкафу мужнину старую толстовку и пару шерстяных носков, потом осмотрела кухню, пытаясь найти еду или хотя бы остатки чая. Все было в беспорядке, но на столе обнаружилась кастрюлька с супом, который я варила еще до похорон, в спешке, когда муж лежал в больнице. Странно, суп до сих пор стоял, хотя казалось прошло уже несколько дней.
Я была голодна, но страх пересиливал, вдруг свекровь специально оставила его там, отравила, или что-то в этом роде. Я отмахнулась от этих подозрений, возможно это всего лишь мое болезненное воображение. Но все-таки, на всякий случай, я не стала есть тот суп, достала лишь сухари из буфета, выпила воды из-под крана, и этого хватило, чтобы чуть-чуть утолить голод.
Время шло, а свекровь не возвращалась. Я начала беспокоиться, может она уехала на несколько дней, но тогда вероятно, что вернется внезапно. Я не могла сидеть сложа руки.
Вспомнила, что иногда муж прятал полезные вещи, за стиральной машиной в ванной, он вообще любил делать тайники в разных местах. Это было его увлечением еще с детства, он рассказывал, что хотел быть сыщиком, или как минимум следователем. Я зашла в ванную, осмотрелась, машинка стояла на прежнем месте, но я заметила следы, словно ее недавно двигали.
Я аккуратно отодвинула ее еще чуть-чуть, и увидела за ней небольшую коробку. Когда подняла ее, внутри оказался диктофон и пучок распечатанных писем. Похоже, муж собирал доказательства или информацию о чем-то важном.
Я включила диктофон, но он был разряжен. Увидела, что в коробке лежит еще и зарядное устройство. Сердце мое колотилось от нетерпения.
Что, если в этих записях есть ответы на все мои вопросы? Я подключила диктофон к розетке, уселась на борте к ванной, и стала ждать, пока он хоть немного наберет заряд. Тем временем принялась читать письма. Это были какие-то электронные сообщения, распечатанные с почты, обращения к какому-то врачу, упоминания про анализы, которые муж хотел сдать, ссылки на исследования причин смерти отца, и даже ссылки на статьи, касающиеся редких отравлений.
Мое сердце ухнуло в пятки. Отравление? Неужели муж подозревал, что его отец погиб не по естественным причинам, и тогда его интерес к этим статьям, связан с тем, что он сам начал чувствовать неладное в своем самочувствии. Я начала листать страницы дальше, и там я наткнулась на диалоги.
Кто-то в переписке отвечал мужу, уверяя, что нужно быть осторожным, и что, скорее всего, кто-то из близкого окружения его отца получил выгоду от его смерти. Мне стало дурно. Получалось, что муж подозревал даже собственную мать, или, может, речь шла о каких-то дальних родственниках.
Но почему тогда свекровь так панически рылась во всех наших документах? Почему она выгнала меня? Неужели боялась, что я смогу найти эти бумаги? Когда диктофон чуть зарядился, я попыталась его включить. Воспроизвелся отрывок записи с голосом моего мужа, он говорил взволнованно. Не знаю, кому верить, но у меня нет другого пути.
Я уже достаточно узнал о странных совпадениях, и если мне не станет, прошу. На этом фраза оборвалась. Файл был поврежден или стерт.
Потом шли еще какие-то отрывки, неполные, в них звучали слова «экспертиза», «анализы», «сделаем вскрытие». Я ничего не понимала до конца, но становилось ясно. Муж вел собственное расследование, он был уверен, что его отец погиб не случайно, и боялся, что с ним самим тоже может случиться что-то подобное.
Меня передернуло от этого осознания, неужели мужу кто-то угрожал, и почему он не сказал мне об этом напрямую? Или сказал, а я не придала значения, ведь была занята бесконечной работой и обустройством нашего семейного гнезда. Я вдруг ощутила жгучее чувство вины, и если бы я вникла в его переживания, может он был бы жив, сердце сжималось, колени дрожали, а перед глазами встал его образ. Задумчивый, иногда мрачный, когда он думал о своих семейных тайнах.