Еще час-два, и мальчик мог бы замерзнуть насмерть. Ты знаешь, где ты живешь? Адрес, улицу? Кирилл покачал головой, мы недавно переехали. В новую квартиру.
Там еще коробки везде. Тупик. Михаил взглянул на часы.
Почти полночь. Что делать? Везти ребенка в полицию? Его там допросят, напугают, а потом отправят в приют, до выяснения обстоятельств. Ночь в казенном учреждении, среди чужих людей, после такого стресса.
Решение пришло внезапно. Михаил достал телефон и набрал номер жены. «Надя, не спишь еще?» — спросил он, когда на другом конце ответили.
«Жду тебя, как всегда», — голос надежды, был теплым, домашним. Что-то случилось? Ты задерживаешься? «Надя, я…» Михаил замялся, не зная, как объяснить ситуацию. «Я не один приеду».
«В смысле?» В голосе жены послышалось удивление. «Я нашел ребенка. На остановке.
Один сидел, в мороз. С запиской, что его бросили, представляешь? На том конце провода повисла тишина. «Надя? Ты тут?» «Да-да, я слушаю», — голос надежды дрогнул.
«Сколько ему лет?» «Почти шесть». «Мальчик?» «Кирилл зовут». «Снова тишина, и затем, вези его домой, конечно».
«Я сейчас постель приготовлю и ужин разогрею». Михаил почувствовал, как внутри разливается тепло. Его Надя, всегда понимающая, всегда готовая помочь.
Они так мечтали о детях, но не получилось. А теперь этот мальчик, брошенный родным отцом. «Спасибо, родная.
Я скоро буду». Он убрал телефон и повернулся к Кириллу. «Ну что, поедешь ко мне домой?» «Дома моя уже ждет, ужин готовит.
А утром разберемся, что делать дальше». «Хорошо?» Кирилл кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. «А у вас есть телевизор?» Вдруг спросил он.
Михаил улыбнулся. «Есть, конечно. И телевизор, и ванна с горячей водой, и чистая постель.
Поехали?» Он завел двигатель и включил дворники, смахивающие с налипший снег. В зеркало заднего вида он наблюдал за мальчиком. Кирилл сидел, прижимая к себе рюкзачок, и смотрел в окно.
В свете уличных фонарей Михаил вдруг заметил, что профиль мальчика, его нос, линия подбородка – все это казалось странно знакомым. Будто он уже видел эти черты раньше. Тряхнув головой, Михаил отогнал странную мысль.
Усталость – просто усталость после долгой смены. Сейчас главное – доставить ребенка домой, в тепло и безопасность, а утром уже думать, как поступить дальше. Дорога до дома заняла около получаса.
Кирилл почти всю дорогу молчал, лишь изредка отвечая на вопросы Михаила односложными фразами. Видно было, что мальчик устал и замерз, несмотря на работающую печку. Михаил жил в обычной многоэтажке на окраине города.
Ничего особенного, типовая девятиэтажка, построенная еще в советские времена. Но квартира их с надеждой была уютной, ухоженной. Они оба любили чистоту и порядок.
Он припарковал автобус на стоянке автопарка, взял Кирилла за руку, и они пошли к дому. Снег уже перестал идти, но мороз усилился, щеки щипало от холода. Почти пришли, сказал Михаил, чувствуя, как маленькая ладошка в его руке слегка дрожит.
Они вошли в подъезд. Старый лифт натужно загудел, поднимая их на шестой этаж. Кирилл с интересом рассматривал кабину лифта, трогал блестящие кнопки.
«У нас дома лифта не было», — вдруг сказал он. «Мы на втором этаже жили». — А сейчас? — Не знаю, — пожал плечами мальчик.
— Мы много переезжали. Лифт остановился. Михаил прошел по коридору до своей двери, достал ключи.
Еще до того, как он успел вставить ключ в замок, дверь распахнулась. На пороге стояла Надежда, невысокая женщина, с добрым лицом и светлыми волосами, собранными в пучок. — Быстро вы добрались, — улыбнулась она, но Михаил видел тревогу в ее глазах.
Надежда перевела взгляд на Кирилла, и ее лицо смягчилось. Она наклонилась к мальчику. — Здравствуй, Кирилл.
— Я Надежда. — Проходи, не стесняйся. Ужин уже на столе.
Кирилл неуверенно шагнул в прихожую. Михаил помог ему снять куртку и ботинки. Мальчик был одет бедно, куртка явно с чужого плеча, штаны протерты на коленях, ботинки стоптаны.
— Проходи на кухню, — Надежда мягко подтолкнула Кирилла в сторону кухни. — Я тебе налила горячего чая с лимоном, чтобы согрелся. И котлеты с пюре, — Миша всегда говорит, — что мои котлеты самые вкусные.
Михаил смотрел, как его жена суетится вокруг мальчика, и сердце наполнялось теплом. Они так мечтали о детях, столько лет пытались. А потом страшный диагноз — бесплодие.
Надежда долго плакала, винила себя. Он успокаивал ее, говорил, что им и вдвоем хорошо, что не в детях счастье. А сам иногда, проезжая мимо школы или детского сада, с тоской смотрел на чужих детей, представляя, как мог бы выглядеть их с Надеждой ребенок.
На кухне Кирилл робко сел за стол. Надежда поставила перед ним тарелку с горячей едой и чашку чая. Мальчик сначала смотрел настороженно, но потом, получив одобрительный кивок от Михаила, начал есть.
— Ты что же, совсем замерз там, на остановке? — спросила Надежда, садясь напротив Кирилла. — Немножко, — ответил мальчик, старательно орудуя вилкой. — Но я терпел.
Папа сказал, что нужно быть сильным. Надежда бросила тревожный взгляд на мужа. Михаил покачал головой, потом поговорим, мол.
— А котлеты вкусные? — спросила Надежда, пытаясь отвлечь мальчика. — Очень, — серьезно кивнул Кирилл. Мама тоже делала котлеты, но не такие пышные.
Твоя мама хорошо готовила? — осторожно, — спросил Михаил. — Да, — кивнул Кирилл, — только она часто уставала и кашляла сильно. А папа говорил, что она притворяется.
Михаил сжал кулаки под столом. Что за человек этот отец? Жена больна, а он считает, что она притворяется. Кирилл вдруг широко зевнул, прикрыв рот ладошкой.
— Ой, извините, — смутился он. — Ничего страшного, — улыбнулась Надежда. — Ты устал.
Давай-ка доедай и пойдем спать. Я тебе постелила в гостиной, на диване. У нас там очень удобно.
Кирилл кивнул и доел последний кусочек котлеты. Надежда помогла ему умыться и почистить зубы, запасную щетку, к счастью, удалось найти, а потом проводила в гостиную, где на раскладном диване уже была приготовлена постель с чистым бельем. — Тебе тут будет удобно? — спросила Надежда, поправляя подушку.