— Да, — кивнул Кирилл, осторожно присаживаясь на край дивана. — Спасибо. Он вдруг замялся, а потом быстро обнял Надежду.
— Вы добрые. Как в сказке про хороших людей, которую мама читала. Надежда почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
Она обняла мальчика в ответ, погладила по голове. — Спи, Кирилл. Утро вечера мудренее.
— Все будет хорошо. Когда мальчик лег и закрыл глаза, Надежда тихо вышла из комнаты. Михаил ждал ее на кухне, сидя за столом с чашкой чая.
— Что теперь? — тихо спросила Надежда, присаживаясь рядом с мужем. — Не знаю, — честно ответил Михаил. — Утром, наверное, нужно в полицию звонить.
Но жалко мальчишку отдавать в систему, сама знаешь, что там с детьми бывает. Надежда задумчиво смотрела на свои руки. — Знаешь, что странно? — Он чем-то похож на тебя.
Михаил удивленно поднял брови. — На меня? — С чего ты взяла? — Не знаю, — пожала плечами Надежда. — Может, просто показалось.
Глаза, брови, линия подбородка. Что-то такое неуловимое. Михаил вспомнил, как сам отметил что-то знакомое во внешности мальчика.
— Наверное, просто совпадение, — сказал он, отгоняя странное чувство. Они еще немного посидели на кухне, обсуждая, что делать дальше, а потом пошли спать. Михаил долго лежал без сна, глядя в потолок.
В голове крутились разные мысли — о брошенном ребенке, о бессердечном отце, о больной матери. И где-то на краю сознания билась смутная тревога, словно он что-то упускает, что-то важное. Утро выдалось пасмурным.
Серый свет сочился сквозь неплотно задернутые шторы. Надежда проснулась раньше обычного. Михаил крепко спал рядом, он заснул поздно, почти в два часа ночи.
Она осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить мужа, и на цыпочках вышла из спальни. Первым делом Надежда заглянула в гостиную. Кирилл спал, свернувшись калачиком и прижимая к себе свой маленький рюкзачок.
Что-то жалось в ее сердце при виде этого ребенка. Семь лет они с Михаилом мечтали о детях. После третьей неудачной попытки ЭКО врачи вынесли окончательный вердикт — детей у них не будет.
Надежда тогда неделю не выходила из дома, а потом собралась с силами и сказала себе, «Значит, так тому и быть». Она тихо прикрыла дверь гостиной и направилась на кухню готовить завтрак. На часах было семь утра.
Михаил проснется в восемь, у него сегодня дневная смена. А мальчик пусть поспит подольше, ему нужен отдых после вчерашнего. Надежда нарезала хлеб для тостов, поставила чайник.
Привычная утренняя рутина помогала собраться с мыслями. Что они будут делать с ребенком? Конечно, надо сообщить в полицию, нельзя просто так взять и оставить у себя чужого мальчика. Но с другой стороны.
Надежда вспомнила записку, которую показал ей вчера Михаил. «Позаботьтесь о нем. Его зовут Кирилл.
Я больше не могу. Какая мать добровольно бросит своего ребенка? Или, может, это был отец?» Михаил говорил, что мальчик упоминал и маму, и папу. Размышления прервал шум из гостиной.
Надежда поспешила туда и увидела, что Кирилл проснулся и сидит на диване, растерянно оглядываясь по сторонам. «Доброе утро», — мягко сказала она, присаживаясь рядом. «Как спалось?» Кирилл моргнул несколько раз, словно вспоминая, где он и что произошло.
«Хорошо», — наконец ответил он. «А где дядя Миша?» «Он еще спит. Скоро встанет и поедет на работу.
На автобусе?» Уточнил мальчик. «Да, он водитель», — улыбнулась Надежда. «А ты хочешь умыться и позавтракать?» Кирилл кивнул и слез с дивана.
Его пижама, на самом деле обычная футболка не по размеру, и спортивные штаны, была помята. Надежда отметила про себя, что надо бы купить ребенку нормальную одежду. И тут же осадила себя, они еще не решили, что делать дальше.
Пока Кирилл умывался в ванной, Надежда заметила его рюкзачок, оставленный на диване. Синий, потертый, с выцветшим рисунком. Мальчик таскал его с собой, не выпуская из рук.
«Может там есть что-то, что поможет найти его родителей?» «Какие-то документы, адрес, еще одна записка». Надежда колебалась несколько секунд. «Нехорошо лезть в чужие вещи без спроса.
Но ведь они хотят помочь ребенку, а не навредить». Решившись, она открыла рюкзак. Внутри было немного вещей.
Смена белья, старая книжка сказок с потрепанными страницами, маленькая игрушка-робот и потертый конверт из плотной бумаги. Надежда осторожно открыла конверт. Внутри лежала фотография.
Сердце пропустило удар. С фотографии смотрел молодой Михаил, лет на семь моложе, с густыми темными волосами, без седины на висках, с улыбкой, которую она так любила. А рядом с ним стояла девушка, хрупкая блондинка, с большими глазами и нежной улыбкой.
Они обнимались и выглядели такими счастливыми. Надежда перевернула фотографию дрожащими руками. На обратной стороне было написано аккуратным женским почерком.
«Кириллу. Это твой настоящий отец». В этот момент в ванной перестала шуметь вода.
Надежда поспешно убрала фотографию обратно в конверт, а конверт – в рюкзак. Сердце колотилось где-то в горле. Она встала и пошла на кухню, пытаясь собраться с мыслями.
Что это значит? Михаил – отец Кирилла? Но как такое возможно? Они женаты семь лет, и Михаил никогда не упоминал о ребенке. Если мальчику почти шесть, значит… Нет, это невозможно. Михаил не мог изменить ей.
Он не такой человек. Значит, это было до их встречи? Но почему он никогда не рассказывал о ребенке? Или… Может быть, он сам не знал? Кирилл вошел на кухню, вытирая мокрые после умывания руки о штаны. Полотенце в ванной на крючке, автоматически сказала Надежда, все еще погруженная в свои мысли.
Извините, смутился мальчик и побежал обратно в ванную. Надежда смотрела ему вслед, и теперь, когда она знала, что искать, сходство было очевидным. Те же глаза, тот же разрез губ, та же линия подбородка.
Как она сразу не заметила? Ребенок был точной копией молодого Михаила, только волосы светлее, видимо, от матери. От матери? Кто эта девушка на фотографии? Михаил никогда не рассказывал о серьезных отношениях до их встречи. Упоминал какую-то первую любовь, но очень расплывчато, без деталей.
В этот момент на кухню вошел сам Михаил, зевая и потягиваясь. «Доброе утро», — он поцеловал жену в щеку. «Как наш гость?» «Умывается», — ответила Надежда, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
«Сейчас будем завтракать». Михаил сел за стол и потер лицо ладонями. Ночью думал, что делать дальше.
«Наверное, надо в полицию звонить. Но жалко мальчишку. Затаскают по инстанциям, по приютам».
Надежда молча ставила на стол тарелки, не зная, как начать разговор. Рассказать ли мужу о найденной фотографии? Или сначала разобраться самой? Решение пришло неожиданно. В кухню вбежал Кирилл, на ходу вытирая руки о полотенце.
«Доброе утро, дядя Миша!» Радостно воскликнул он. «Привет, малыш!» — улыбнулся Михаил. «Выспался?» «Да», — кивнул Кирилл.
«А вы правда водите большой автобус?» «Правда», — подтвердил Михаил. «Вот уже двадцать лет за рулем. А можно мне покататься с вами?» Глаза мальчика загорелись.
«Я никогда не ездил в кабине автобуса. Михаил замялся. Ну, это не совсем по правилам.
Миш, тебе на работу к десяти, верно?» Вмешалась Надежда. «У нас еще есть время позавтракать спокойно. Кирилл, садись, я яичницу приготовила».
Мальчик послушно сел за стол, и они начали завтракать. Разговор крутился вокруг безопасных тем, погоды, автобусов, мультфильмов, которые любил смотреть Кирилл. Надежда наблюдала за мужем и мальчиком, отмечая каждую общую черточку, каждый похожий жест.
Как они оба держали вилку, как морщили нос, когда смеялись, как наклоняли голову, когда слушали. После завтрака Михаил пошел собираться на работу. Надежда осталась с Кириллом на кухне, помогая ему убрать посуду в раковину.
«Кирилл, — осторожно начала она, — а можно посмотреть, что у тебя в рюкзачке? Может, там есть что-то, что поможет нам найти твою маму?» Мальчик задумался на секунду, потом кивнул, «Можно. Только аккуратно, там фотография мамы». Она сказала беречь ее.
Они вместе пошли в гостиную. Кирилл достал свой рюкзак и открыл его, вот, тут немного всего. Мама сказала взять самое нужное.
Надежда осторожно перебирала вещи, делая вид, что видит их впервые. «А что это за конверт?» Спросила она, указывая на бумажный конверт. «Там фотография мамы с моим настоящим папой», — серьезно ответил Кирилл.