«А я ведь говорила, что баба всегда должна мужика сопровождать. Да, мужчины они такие, как большие дети. Напился, ушел куда-то, может быть, в лесу заблудился.
Если бы ты была рядом, ты бы его за руку схватила и не дала бы нажраться до потери ориентации в пространстве. Это ты, Ира, виновата во всем». Нужно ли говорить, что после таких слов из глаз девушки потекли слезы? Она не считала себя виноватой.
Она вообще никуда Диму отпускать не хотела. Да и в планах у них было съездить спокойно на дачу к ее родителям и вовремя вернуться. Но разве можно убедить свекровь в чем-то таком? Она уже назначила виноватых в том, что ее сын пропал в неизвестном направлении.
За следующую неделю Ира похудела и почти не спала, обзаведясь огромными кругами под глазами. То и дело она срывалась с кровати и бежала к входной двери. Будущей маме казалось, что муж приехал и стоит там, и что он не может войти, потому что потерял ключи.
Телефон постоянно находился в руке девушки и, можно сказать, стал ее верным спутником. Ира терзалась мыслями о том, помнит ли Дима ее номер телефона на память, чтобы, когда он найдется, выйдет из леса, он мог позвонить и обрадовать ее тем, что жив-здоров и скоро они будут вместе. Друзья расходились во мнении касательно того, где и как пропал Дима.
И это было очень странно, хотя и объяснимо, потому что трезвых в той компании тем вечером не было. Кто-то говорил, что они с Димой катались на яхте, и совершенно точно помнил, что в тот момент, когда судно отчалило от пристани, Дима был рядом. Кто-то, наоборот, припомнил, что Дима собирался остаться на берегу и пойти в лес собирать грибы.
Зачем мужчине понадобились грибы, если он ехал для того, чтобы купаться в море, никто не мог сказать. В результате следователи пришли к выводу, что Дмитрий действительно отправился кататься на яхте, а потом каким-то образом в результате несчастного случая выпал за борт. Скорее всего, он был таким же пьяным, как и остальные.
«Ничуть не стараясь делать свое общение менее болезненным для Ирины», сказал ей сотрудник правоохранительных органов. «В таких случаях тело находит довольно быстро. Я думаю, что через несколько недель его куда-нибудь вынесет, и мы…» Ира не стала дослушать, что планирует сделать бравый полицейский с телом ее супруга.
Она расширила глаза, поняла, что в голове стало как-то тяжело и темно, и потеряла сознание. Так девушка попала в больницу. Полицейский не стал рисковать и вызвал скорую помощь, а те отвезли ее в стационар.
Безусловно, когда Ира сообщила об этом своим родителям, те очень разволновались и приехали к дочери, навестить и узнать, какие перспективы. Там же мама с папой, став случайно свидетелями разговора дочери с лечащим врачом, узнали и о том, что скоро станут бабушкой и дедушкой. «Доченька, горе-то какое!», причитала мама, которая уже не верила в то, что Дима жив, несмотря на то, что сама Ира зубами цеплялась за эту мысль.
«Ну ничего, ты рожай, все вместе вырастим». «Да, Ирочка, ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Это уже папа, ее суровый и строгий папа протянул к плечу дочери сильную руку.
Детишки это хорошо». То ли от них, то ли еще какими-то окольными путями, но про будущего внука узнала и свекровь. И тут же притащилась к Ирине в больницу, как ни в чем не бывало.
«Димочку моего загубила, так хотя бы внука береги». Светлана Егоровна была, как всегда, в своем репертуаре. Современные поскакушки только на то и способны, чтобы чужими жизнями распоряжаться.
«Сына моего совсем одного отправила. Как же у тебя язык повернулся ему сказать, чтобы он ехал без тебя. Ты жена, и твоя обязанность мужа — беречь».
«Ох, ладно, что теперь говорить-то. Ты о ребенке заботься. Ты его выносить и родить должна.
Это единственное, что у меня от сыночка осталось». И пострадав как следует на публику, Светлана Егоровна ушла в свою счастливую жизнь. Ценные рекомендации, которые она оставила невестке, Ирина восприняла в штыки.
Она и так собиралась сохранить этого ребенка, потому что уже любила его. А в том, что именно она загубила Диму, со свекровью была не согласна. Но все же девушка надеялась на лучшее.
«Бывает же такое, что людей находят», убеждала ее соседка по палате, молоденькая девчонка лет восемнадцати. «Так что ты верь, сильно верь, и твой Димка к тебе обязательно вернется». Ира приготовилась заниматься ужином и грустно улыбнулась своим воспоминаниям.
«Сколько она живет на свете. Вот уже почти десять лет прошло после этих событий, а они все еще свежие, как будто произошли вчера. Наверное, она так и умрет с этими мыслями и чувствами.
Слишком больно было, слишком страшно». Дверной звонок разразился громкой трелью, и девушка, пожав плечами, направилась в прихожую. Интересно, кого это принесло? На пороге стоял тот самый сутулый мужчина, с которым она разговаривала несколько минут назад.
Только выражение лица здоровяка было теперь совсем другим. Каким-то униженным, просящим и почему-то очень растерянным. «Извините, пожалуйста, можно позвонить?» Тихо спросил он.
«Дети мой телефон уронили, и он разбился. Не работает теперь». Ира уже открыла была рот, чтобы сказать недружелюбному соседу, чтобы он дождался с работы жену и звонил с ее телефона.
Но мужчина вдруг продолжил. «Мне скорую помощь вызвать надо. Старший сын порезался сильно.
Так можно мне? Пожалуйста, я быстро». Тут уже Ирина, конечно, раздумывать не стала. Она пригласила соседа в прихожую, усадила его на мягкий пуф возле трюмо и быстро сбегала за своим телефоном, уже по пути сама набирая скорую помощь.
Когда ребенок порезался, это серьезно. Однако их обоих ждало разочарование. Диспетчер, узнав о том, что угрозы жизни нет и магистральные артерии целы, сообщила.
«На такие вызовы мы теперь не выезжаем по инструкции. Тут самый низкий приоритет, и ждать вы можете очень долго. Нет у меня брига для того, чтобы на порезы детские катались.
Если у вас есть возможность, сами добирайтесь в приемный покой областной детской больницы. Там вас хирург посмотрит и, если надо, швы наложит». «Но ведь кровотечение!» – попытался возразить отец.
«Судя по тому, что вы мне описали, там нет ничего страшного», сказала, как отрезала диспетчер. «А мне сейчас не хватает бригад для того, чтобы на шоки послать. Отек Квинке уже 10 минут в системе висит.
Вы быстрее сами доберетесь, чем я бригаду вам пришлю. Повязку наложили и вперед в больницу». Мужчина тяжело поднялся с пуфа и сейчас показался Ирине каким-то особенно усталым и грустным.
Как будто у него вынули батарейку и теперь он каждый шаг делал с трудом. «Быстренько одевайте детей!» – скомандовала Ира, которая по работе часто принимала на себя ответственность. И прежде чем сосед успел удивиться или возмутиться, добавила.
«Я на машине, так что довезу за пять минут, с ветерком». В темных глазах соседа зажглась радость, и он бегом рванул к себе на этаж, собирать детей. Через несколько минут старший мальчишка, удерживающий на запястье бинт и глазастый малыш лет четырех, уже стояли внизу около подъезда.
Ира прыгнула в машину, крутанула ключ в замке зажигания и с удовлетворением услышала, как мягко заурчал мотор. Сосед вместе с детьми разместился на заднем сидении, чтобы придерживать повязку старшего сына и не испачкать салон кровью. «Не волнуйтесь, я буду следить, и спасибо вам огромное!» – негромко, но очень искренне произнес мужчина.
Ира только головой мотнула. «Рано еще благодарить, сначала нужно к врачу попасть и посмотреть, что там с рукой». В приемном покое она услышала, как мужчина пересказывал свою версию событий.
Оказалось, что тот грохот, который первоначально привлек ее внимание, был результатом падения большой трехлитровой банки с квашеной капустой. Дети пытались собрать осколки, и старший мальчик нечаянно порезался. «Тут ничего страшного», – покачал головой пожилой хирург.