Ветер выл, словно раненое зверье, сдувая снежные заносы по пустынной сельской дороге. Амелия Рейнольдс крепче сжала руль, щурясь, пытаясь разглядеть что-то сквозь лобовое стекло. Ее роскошный седан заскрипел, слегка занесло на скользкой поверхности, а затем мотор заглох. На приборной панели замигали огоньки.
Тишина. «Нет, нет, не сейчас!» – пробормотала она, раздраженно постукивая по рулю. Телефон не ловил сигнал, буря усиливалась с каждой секундой.
Она открыла дверь машины, и холодный порыв ветра буквально вырвал у нее дыхание. Плотно закутавшись в пальто, Амелия вышла в метель. Ее черные сапоги глубоко утонули в снегу.
Она ехала на благотворительный саммит, который находился в трех часах езды от города. Но навигатор направил ее по этой сельской проселочной дороге. Теперь она была потеряна, одна и замерзала.
Слабый свет привлек ее внимание через поле. Дом? Или амбар? Она не могла рассмотреть. Это была ее единственная надежда.
Спотыкаясь, снег прилипал к ресницам и промокал пальто. Она направилась к свету. Когда она добралась до крыльца фермерского дома, руки у нее уже окоченели, губы онемели.
Она стучала в дверь, надеясь и молясь. Дверь скрипнула и приоткрылась. Открывая высокий, широкоплечий мужчина в фланелевой рубашке и джинсах, его лицо было загрубевшим от работы на свежем воздухе, но с выразительной челюстью, не утратившей твердости.
Он не улыбнулся. «Извините, запинаясь», – прошептала Амелия, зубами стуча от холода, – «моя машина сломалась». Я заблудилась.
Мне нужно где-то согреться. Мужчина медленно моргнул. Его голубые глаза были насторожены.
«Обычно у меня нет посетителей, особенно во время метели». «Пожалуйста», – тихо попросила она, дрожа, – «если вы не поможете, я замерзну насмерть». После долгой паузы он распахнул дверь шире.
«Заходи». Амелия вошла, ее тело сразу же ощутило тепло. Дом был простой.
Деревянные полы, каменный камин, поношенное кожаное кресло, но в нем царил уют. Она вдохнула запах сосны и дыма. «Сними пальто», – сказал он.
– «Ты вся промокла». Она колебалась, но послушалась, открыв шелковую блузку, теперь влажную и прилипшую к телу. Он подал ей толстое шерстяное одеяло с дивана и указал на огонь.
«Садись, согревайся». Амелия рухнула в кресло, крепко укуталась в одеяло. Их взгляды встретились, когда он опустился на колени и подбросил в огонь еще полено.
«Амелия», – сказала она, голос дрожал. – «Томас», – коротко ответил он. – Спасибо, Томас.
Я не знала, куда еще идти. Он изучал ее взглядом. «Что ты здесь делала?» – «Я ехала на благотворительную конференцию», – объяснила она.
– «В Пайн-Холлоу». Навигатор повел меня этой дорогой. Я не подумала, что в такую погоду это небезопасно.
Эти дороги быстро закрываются. Я поняла это слишком поздно, — она тихо рассмеялась. Томас вернулся с кружкой чего-то горячего, чай или сидр.
Она не была уверена. Она взяла ее с благодарностью, согревая руки. – Ты живешь здесь один? – спросила она, оглядываясь.
– Да, – кивнул он. – Тишина. Мне это нравится.
Огонь потрескивал между ними, наполняя тишину. – Я не хотела врываться, – сказала она мягко. – Просто не хотела умереть в сугробе.
Его глаза мелькнули к ее. Впервые в них появилась искорка чего-то иного. Не подозрение и не осторожность, а что-то теплое.
– Никого не должно оставлять здесь одного, – сказал он. Она медленно выдохнула, позволив себе немного расслабиться. Позже Томас принес ей сухую одежду, старый свитер и фланелевые штаны, слишком большие, но теплые.