Я поднял глаза на медведицу, и она продолжала смотреть на меня с каким-то странным, осознанным ожиданием. Прежде чем я успел подумать, слова сами сорвались с моих губ. «Я постараюсь».
«Хорошо». «Я постараюсь помочь ему». Медведица не шелохнулась, словно поняла каждое моё слово, а моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Я осторожно завернул дрожащего медвежонка в свою фланелевую рубашку и, медленно, не делая резких движений, отступил в дом, готовый к рыку или нападению. Но медведица просто сидела неподвижно, словно знала что-то, чего не знал я. В доме я положил медвежонка на диван и начал лихорадочно собирать всё, что могло помочь. Полотенце, грелку, бутылку с водой.
Больше по инстинкту, чем по знанию. Всё это время я поглядывал в окно, где медведица по-прежнему сидела неподвижной тенью, глядя на мой дом. Медвежонок был холодным и вялым, но ещё не пересёк последнюю черту.
Я стоял посреди гостиной, держа это почти безжизненное существо на руках, и думал, что же мне теперь делать? В тот момент я понял, что это не просто странная встреча с диким животным, не просто причудливый поворот судьбы. Это что-то большее, что-то, что выбрало меня, несмотря на все законы природы и здравый смысл. Я ещё не был готов к такой ответственности.
Но медведица, казалось, уже доверилась мне. Она всё это время ждала, стоя на краю моей территории, весь день наблюдая за домом, пока я пытался спасти её детёныша. Она, казалось, отказывалась уходить в другой мир без борьбы.
Этот медвежонок лежал на моём диване, окружённый полотенцами, неподвижный, холодный, и я опустился на колени, осторожно приложив два пальца к его тонким ребрам, пытаясь нащупать пульс или дыхание. Ничего очевидного я не почувствовал, затаил дыхание, наклонился ближе и уловил запах влажной шерсти, древесины и земли. И в этот момент его грудь едва заметно вздымалась.
Слабое, но реальное дыхание дало мне надежду. Ты ещё жив, малыш? Ты ещё с нами? Я плотнее закутал медвежонка в рубашку, затем быстро прошёл в заднюю комнату, где нашёл старый обогреватель. Я включил его на полную мощность и обложил всеми мягкими тканями, какие смог найти, одеялами, полотенцами, подушками, создав для маленького пациента тёплое гнездо.
Его дыхание было поверхностным, грудь почти не двигалась, а при ближайшем рассмотрении его задние лапы казались неестественно жёсткими, словно сломанными или парализованными. На одном ухе была запекшаяся кровь. Ясно, что с медвежонком случилось что-то серьёзное.
Я услышал скрёбущий звук снаружи и, выглянув в окно, увидел, что медведица всё ещё там, сидит, как древний идол, терпеливо наблюдая за домом, где находится её детёныш. Я схватил телефон и набрала номер ближайшего ветеринара, Рэйчел Ковальски, хотя знал, что она в основном работает с фермерскими животными. «Рэйчел, это Эйден.
У меня дома раненый медвежонок, ему очень плохо. Его мать принесла его ко мне, оставила на крыльце. Она всё ещё здесь, ждёт снаружи».
Рэйчел долго молчала, затем недоверчиво сказала, «Эйден, ты уверен, что не выпил лишнего?» «Нет, чёрт возьми, я серьёзно, у меня нет времени объяснять». «Что мне делать, чтобы спасти его?» Она снова помолчала, затем вздохнула и начала давать чёткие инструкции. «Согрей его, проверь, нет ли открытых кровотечений.