В них была решимость и боль, которые напоминали о Диме в детстве, когда тот упрямо добивался желаемого, несмотря ни на что. Вскоре Виктор позвонил поздно вечером и сказал, что наконец нашёл мать и мальчика. Они скрывались в одном из ветхих складов на границе промышленной зоны.
Олег, не раздумывая, сел в машину и отправился по адресу, который дал Виктор. В этот район он никогда раньше не заезжал. Дороги были разбитыми, освещение скудным, кругом царили пустыри и заброшенные цеха, часть зданий была обшарпана, на стенах красовались граффити.
Казалось, что эта часть города была забыта всеми. Машина Олега выделялась среди общего запустения своей представительской роскошью, и это привлекало взгляды немногочисленных прохожих. Виктор уже ждал у входа в огромный кирпичный корпус, от которого давно остались лишь стены и сквозняки.
Охраны, разумеется, никакой. Внутри пахло пылью и сыростью, под ногами хрустели обломки штукатурки. «Они внутри», — сказал Виктор, показывая на дальний угол здания.
«Живут прямо на холодном полу, соорудили нечто вроде лежанки из картона и старых одеял». Олег кивнул и напряженно вошел в помещение. Там действительно было темно и сыро.
В дальнем углу, возле забитого фанерой проема окна, горела слабая свеча. При ее тусклом свете он увидел женскую фигуру, худую, с усталым лицом. Рядом стоял мальчик.
Стоило им завидеть Олега как мальчик, сжавшись, отступил назад, будто готовый снова убежать. «Тише, все в порядке», — произнес Олег негромко, стараясь не напугать их еще сильнее. «Меня зовут Олег Соколов, я видел тебя на кладбище».
Мальчик молчал, а женщина Марина вздохнула. Видно было, что она смертельно устала и напугана. Все это время, несмотря на лишения, она держалась ради сына.
И теперь, когда к ним заявился влиятельный незнакомец у нее внутри, должно быть все оборвалось. «Что вам от нас нужно?», — тихо спросила она, машинально прикрывая Сашу собой. «Мы не делали ничего плохого».
«Я не думаю, что вы сделали что-то плохое», — отозвался Олег, смягчив тон. «Просто хочу понять, почему ваш сын бывал именно у могилы моего сына. Он заметил, что при упоминании моего сына у Марины чуть дрогнули губы, а Саша будто плотнее прижался к матери».
Но ответа не последовало. Возникла тягостная тишина, прерываемая каплями воды, стекающей по треснувшему потолку. «Послушайте», — добавил Олег, «я не желаю вам зла.
Если вам нужна помощь, я готов ее предложить». Мальчик, Саша, впервые поднял взгляд. В полумраке Олег заметил, что в его глазах было что-то смутно знакомое.
И это ощущение усилилось, когда Саша заговорил. «Вы…» «Тот человек, который приносит лилии?» — спросил он негромко. «Дима любил лилии», — Олег ошеломленно кивнул.
«Да, любил. Но откуда ты знаешь, что его звали Дима?» Саша многозначительно посмотрел на мать, ожидая, видимо, что та объяснит. Марина нервно сжала руки.
«Понимаете, я…» «Не знала, как вам сказать. Дима. Мы когда-то были вместе.
Я была беременна Сашей, но Дима погиб в аварии, так и не узнав, что станет отцом». Слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Олег застыл на месте, чувствуя, как внутри все переворачивается.
Что она имеет в виду? Дима был ее парнем. Выходит, Саша — сын Димы? В груди Олега возникла дикая смесь недоверия, шока и внезапной надежды. Он смотрел на Мариныны глаза, полные слез, а затем перевел взгляд на Сашу.
Присмотревшись, он вдруг разглядел знакомые черты. Овал лица, выражение глаз. Это был Димин взгляд, его же манера чуть нахмуриваться.
«Постойте», — прошептал Олег, чувствуя, что голос срывается. «Значит, он… мой внук?» Саша поднял руку, будто защищаясь от неотвратимой реакции. Саша стоял рядом, молча переводя взгляд с матери на Олега.
Казалось, он пока не до конца понимал масштаб происходящего, но чувствовал напряжение. «Простите меня», — проговорила Марина почти шепотом. «Я не знала, к кому обратиться после смерти Димы.
А потом, когда узнала, кто вы, стала бояться, что вы не поверите. Решите, будто я хочу нажиться на вашем горе. Или, еще хуже, отберете у меня Сашу.
Я не знала, что делать. И просто старалась выжить». Олег опустил голову.
В его сердце поднялась буря чувств. Боль утраты, которая вдруг ожила с новой силой. И удивление, ведь Дима вовсе не знал, что станет отцом.
А теперь перед Олегом стоял ребенок, в котором текла кровь его сына. «Значит, вы скрывались все это время?» — тихо спросил он, стараясь унять дрожь в голосе. «Почему именно у могилы Димы? Саша…» Марина тяжело вздохнула.
Саша чувствовал, что это место как-то связано с его отцом. Я несколько раз рассказывала ему о Диме. Он знал лишь, где похоронен отец.
В те дни, когда мне было плохо, он незаметно уходил на кладбище. Я не сразу узнала об этом. Он говорил, что ему нужно побыть рядом с папой хотя бы у его могилы.
Олег смотрел на мальчика. Внутри все смешалось. Жалость, растерянность, странная тихая радость, что у него есть родная кровь, и одновременно осознание.
Столько времени прошли мимо. «Сколько же возможностей упущено? Сколько Саше лет?» — спросил он, понимая, что не знает даже этого. «Ему десять», — ответила Марина.
«Родился уже после смерти Димы. Я пыталась связаться с друзьями Димы, надеялась на помощь, но так и не решилась выйти на вас». Олег молча кивнул.
В голове крутились вопросы. «Как возможно, что я даже не знал? Почему сын не сказал мне о девушке? Может, он и сам не знал, что станет отцом?» «Вы…» Олег с трудом сглотнул ком в горле. «Вы ведь все это время нуждались в поддержке, да? Почему не пришли?» «Я бы помог».
«Я слишком боялась», — он прошептала Марина, опустив голову. «У вас репутация человека жесткого, закрытого. Я слышала, как вы отдалились даже от Димы при жизни».
И подумала, «А что, если он просто посчитает меня авантюристкой?» Вот и все. Олег почувствовал, что не может больше винить ее. Ведь в глубине души он сам знал, насколько был холоден к собственному сыну в последние годы его жизни.
Вечно занят, вечно в командировках. Когда Дима погиб, Олегу казалось, что весь мир рухнул. А на самом деле не произошло ничего, кроме страшной расплаты.
За то, что он отодвинул сына на второй план, он оглядел склад. Убогие картонные коробки, пара одеял, какие-то полиэтиленовые мешки с тряпьем. Здесь жили двое людей, принадлежащих к его семье.
От одной мысли о том, в каких условиях им приходилось существовать, к горлу подступала горечь. «Пойдемте со мной», — сказал Олег спокойно, хоть внутри бурлили чувства. «Я заберу вас отсюда.