Прошло три недели. Киев надел свой вечерний наряд — золото фонарей, отблески на стекле небоскребов, шум дорогих авто на брусчатке. В бальном зале отеля InterContinental на Большой Житомирской собирался весь цвет делового города. Ежегодный благотворительный вечер фонда, где раньше Роман Валевский ходил королем, в этом году готовился начаться без него.
Шампанское лилось рекой, женщины в платьях от Frolov и Bevza обсуждали последние сплетни, а мужчины в смокингах тихо говорили об акциях, тендерах и громких падениях. И главным именем на устах был Роман. Он стал любимой поучительной историей столицы.
У входа остановился черный Maybach. Швейцар открыл дверь. Марина вышла из машины медленно, держа руку на животе. На ней было простое, но изысканное платье цвета слоновой кости, которое не скрывало ее состояния, а подчеркивало его. Никаких лишних украшений, только внутренний свет, который невозможно подделать.
Александр вышел следом. Он не шел впереди, расталкивая толпу, как это делал Роман. Он не шел позади. Он шел рядом. Головы поворачивались одна за другой. — Это Марина Валевская? — Она выглядит потрясающе. — А кто это с ней? Боже, это Громов?
Шепот прокатился по залу, как морская волна. Марина почувствовала, как перехватило дыхание. Она привыкла быть тенью. Александр наклонился к ее уху: — Если захочешь уйти — мы уйдем. Просто скажи. Она покачала головой, выпрямляя спину. — Нет. Я должна быть здесь. Это был вечер, когда она забирала свое имя обратно.
Где-то посреди вечера атмосфера изменилась. Стала натянутой, как струна. В зале появился Роман. Его не приглашали. Охрана на входе колебалась, но его лицо всё еще было слишком узнаваемым, чтобы просто выставить его на улицу без приказа свыше.
Он похудел. Глаза запали, дорогой костюм сидел на нем немного мешковато, будто он резко потерял в весе от стресса. Люди расступались перед ним, как перед прокаженным. Никто не протягивал руки. Никто не улыбался. Его взгляд лихорадочно рыскал по залу, пока не нашел ее.
Марина стояла у панорамного окна, смеясь над чем-то, что сказал Александр. Роман двинулся к ним. Его движения были порывистыми. — Марина! Она замерла. Улыбка исчезла, но страха не было. Только усталость. Александр мгновенно сделал шаг, закрывая ее собой наполовину. — Тебе здесь не рады, Роман.
— Отойди, Громов, — прошипел Валевский. — Мне нужно поговорить с женой. — Я не твоя жена, — голос Марины прозвучал тихо, но в акустике зала его услышали все. Разговоры стихли. Оркестр продолжал играть легкий джаз, но никто уже не слушал музыку.
Роман выглядел так, ниби его ударили. — Ты не можешь так со мной поступить… После всего, что я для тебя сделал… — Сделал? — она горько усмехнулась. — Ты уничтожил меня, Роман. А я просто отстроила себя заново.
Прежде чем он успел ответить, на сцену поднялся мистер Уитакер. Микрофон фонил, привлекая внимание. — Дамы и господа, — его голос был ледяным. — Прошу прощения за перерыв. Служба безопасности доложила о присутствии в зале персоны, находящейся под следствием за хищение средств наших инвесторов.
Все взгляды впились в Романа. — Господин Валевский, — продолжил Уитакер, глядя прямо на него со сцены. — Полиция ждет в холле. Прошу вас покинуть помещение добровольно, чтобы не превращать вечер в цирк.
Роман побледнел. Он оглянулся — на бывших партнеров, на друзей, с которыми пил виски в саунах. Все отводили глаза. Он посмотрел на Марину. В ее глазах не было триумфа. Только жалость. Жалость к человеку, которым он стал.
Двое охранников подошли к нему. Роман попытался сбросить их руки, но силы были не равны. Его вели к выходу под прицелом сотен глаз. Это была не просто позор. Это была социальная смерть.
Когда дверь за ним закрылась, Марина выдохнула. — Ты как? — Александр коснулся ее локтя. — Свободна, — ответила она. И впервые это было правдой.
Но вечер еще не закончился. Уитакер снова заговорил: — А теперь к приятным новостям. Наш новый проект River View получил новое дыхание благодаря блестящей работе консультанта. Прошу поприветствовать — Марина Валевская… хотя, извините, Марина Ли.
Она вздрогнула. Ее девичья фамилия. Зал взорвался аплодисментами. Настоящими. — Иди, — подтолкнул ее Александр. — Это твое.
Она вышла на сцену, купаясь в свете софитов. Женщина, которая еще месяц назад боялась собственной тени, теперь стояла перед элитой Киева как профессионал.
Позже, когда она спустилась со сцены, к ней подошла Карина. Она выглядела растерянной, сжимая бокал так, что побелели пальцы. — Ну что ж… поздравляю, — бросила она ядовито. — Ты победила. Марина посмотрела на нее спокойно. — Я не соревновалась, Карина. Я просто выжила. — Я уезжаю из города, — вдруг сказала любовница. — Здесь становится… душно. — Разумно, — кивнула Марина. — Киев не прощает ошибок.
Александр подошел к ним, и Карина, смерив их взглядом, полным зависти, развернулась и исчезла в толпе. Она понимала: ее игра закончена.
Весна пришла в Киев бурно — каштаны выбросили свечи, Днепр искрился под майским солнцем. На крыше террасы ЖК River View, того самого, который она помогла создать, Марина стояла у перил. Ветер играл ее волосами. У нее на руках спал мальчик. Крошечный, с темным пушком на голове.
— Он спит? — тихий голос сзади. Марина улыбнулась, не оборачиваясь. — Да. Только что уснул. Александр подошел и стал рядом. Он посмотрел на малыша, и его суровое лицо смягчилось так, как никто из его бизнес-партнеров не мог бы представить. — Он похож на тебя, — сказал он. — У него твой покой, — возразила Марина.
Они стояли молча, глядя на город, простиравшийся перед ними. Роман ждал суда под домашним арестом. Его счета были арестованы, друзья исчезли. Он остался один в своем холодном пентхаусе.
А здесь, на крыше, было тепло. Александр достал что-то из кармана. Не пафосную бархатную коробочку, а простую, лаконичную вещь. Тонкое кольцо из белого золота. — Я не прошу тебя спешить, — сказал он, глядя на реку, а не на нее, чтобы не давить. — Я знаю, что прошло мало времени. Но я хочу, чтобы ты знала: я никуда не ухожу. Я буду рядом столько, сколько ты позволишь.
Марина посмотрела на него. На мужчину, который вытащил ее из темноты. Который полюбил ее ребенка как своего. Она переложила сына на одно плечо и протянула Александру свободную руку. — Ты уже часть нашей жизни, — прошептала она.
Он осторожно надел кольцо на ее палец. Оно идеально подошло. Солнце садилось за холмы Киева, заливая мир золотом. Марина глубоко вдохнула. Она не просто выжила. Она победила. Не потому, что уничтожила Романа, а потому, что нашла себя.