В кабинете полковника Бойко пахло дорогим табаком и валидолом. Генерал-майор Бондарь выгнал всех лишних, оставив только хозяина кабинета, начальника контрразведки «Спеца» и меня.
Я сидела на краешке стула, все еще в том грязном, порванном пуховике. Арес лежал у моих ног, положив морду на мой кроссовок, и время от времени глухо рычал, когда кто-то делал резкое движение.
Бондарь достал из сейфа бутылку «Закарпатского» и разлил по трем рюмкам. Мне, себе и Бойко. «Спец» отказался жестом.
— За «седьмую группу», — глухо сказал генерал. — Не чокаясь.
Мы выпили. Жгучая жидкость обожгла горло, напоминая вкус той жизни, которую я пыталась похоронить.
— Рассказывай, Мара, — Бондарь закурил, не спрашивая разрешения. — Как ты выжила? Мы нашли тела. ДНК-экспертиза подтвердила шестерых. Седьмое тело было настолько обгоревшим, что… мы думали, это ты. Там был твой жетон.
— Я отдала жетон «Туману», — тихо сказала я. — Перед самым прорывом. Он потерял свой, а примета плохая — идти в бой без металла.
— «Туман»… — Бойко нахмурился. — Это лейтенант Андрейчук? Замкомандира группы?
— Да. — Я смотрела на свои руки, покрытые шрамами. — Нас сдали, господин генерал. Это не была случайная засада. Они ждали именно нас. На той высоте. Они знали маршрут, знали время, знали позывные. Нас расстреливали как в тире. Ребята погибли в первые пятнадцать минут. Собаки…
Голос предательски дрогнул.
— Собаки пошли в лобовую на БТРы. Они выиграли мне время. Я была ранена, отползла в «зеленку». Там меня и взяли «сепары». Два года подвалов в Донецке. Меня не «светили» в списках, потому что думали, что я могу знать коды доступа к системе связи.
— А ты знала? — тихо спросил «Спец».
— Знала. Но молчала. Когда меня меняли, я была похожа на тень. Весила 38 килограммов. Меня вывезли как гражданскую, под чужой фамилией. Я решила не возвращаться. Думала, что все погибли. Что я виновата.
— Ты не виновата, Ира, — твердо сказал Бондарь. — Виновата та крыса в штабе, которая продала маршрут. Мы так и не нашли ее.
Я полезла в карман джинсов и достала монету. Положила ее на полированный стол. Звон металла прозвучал как выстрел.
Генерал наклонился. Это был «челлендж коин» группы «Тени». Но не мой. На нем был выбит номер: 07.
— Номер Андрейчука, — прошептал Бондарь. — «Туман».
— Я нашла это у себя на подушке три месяца назад, — сказала я. — В съемной квартире на Троещине. Двери были закрыты, окна целы. Ни записки, ни звонка. Просто монета.
— Он жив? — Бойко уставился на серебряный диск.
— Если он отдал мой жетон — значит, в том гробу был не он. Значит, кто-то другой сгорел вместо него. А он выжил. И он где-то рядом.
— И ты пришла сюда… — начал «Спец».
— Потому что это единственное место, которое нас связывает. Питомник. Наши собаки. Если он ищет контакт, он придет сюда. И те попытки прорыва периметра… это не ДРГ. Это он проверяет систему.
В кабинете воцарилась тишина. Ситуация набирала обороты катастрофы: на территории режимного объекта находится «крот» или призрак прошлого, который знает все протоколы безопасности лучше нынешней охраны.
Следующие часы база гудела, как улей, в который ткнули палкой. Слухи разлетались быстрее ветра. «Уборщица — спецназ», «Мара жива», «Генерал отдавал честь».
Денис Вовченко сидел в канцелярии, глядя на чистый лист бумаги. Сверху он уже вывел: «Командиру в/ч… Рапорт».
Он не мог оставаться. Стыд выжигал нутро. Он, боевой офицер, повел себя как последнее быдло.
Дверь открылась без стука.
Я вошла, уже без грязного пуховика. На мне была чистая форменная флиска «койот», которую выдал завхоз, и простые тактические штаны. На плече — шеврон инструктора. Арес зашел следом и сел у двери.
Денис вскочил, вытянувшись по стойке «смирно».
— Товарищ капитан! Я… я как раз пишу…
Он кивнул на рапорт.
Я подошла к столу, взяла лист, пробежала глазами текст: «Прошу перевести меня в боевую часть на должность командира штурмового взвода…»
Медленно, глядя ему в глаза, я разорвала бумагу пополам. Потом еще раз.
— Я не принимаю, — спокойно сказала я.
— Я не имею права здесь оставаться, — голос Дениса сорвался. — Я опозорил форму. Я издевался над вами…
— Ты был идиотом, Денис. Это правда. — Я села на край стола. — Но ты хороший кинолог. Я видела, как ты работаешь с Аресом. Ты чувствуешь собаку. Этому нельзя научить, это либо есть, либо нет.
— Но как вы можете… после всего…
— Слушай сюда, Волк. — Мой тон стал жестким. — Мне не нужны твои самобичевания. Мне нужны люди, которым я могу доверить спину. Скоро здесь начнется ад. «Туман» где-то рядом. И он не один. Мне нужно знать: ты со мной или ты бежишь в окопы от своей совести?
Денис молчал минуту. Его желваки играли. Потом он выдохнул:
— С вами. До конца.
— Вот и хорошо. Арес тебя любит, болван. А собаки редко ошибаются в людях. Даже если эти люди — полные идиоты.
Впервые за четыре дня я улыбнулась ему. Не вежливо, а по-настоящему.
Вечер третьего дня.
Режим усилен до максимума. Двойные посты, тепловизоры, дроны с «ночниками» над лесом. Генерал Бондарь остался на базе, превратив штаб в оперативный центр.
Я была в кинологическом корпусе. Мы с Оксаной-ветеринаром проверяли аптечки.
— Ты знала, — вдруг сказала Оксана. — Про Кайзера. Про лапу.
— Знала.
— Ты могла сказать мне. По секрету.
— Секретов не бывает, Оксана. Есть информация, которая убивает.
Вдруг свет в помещении мигнул и погас.
Темнота.
Завыли сирены, но как-то вяло, прерывисто, словно кто-то душил систему оповещения.
Рация на моем поясе зашипела:
— «База», я «Третий»! У нас «минус» по электричеству! Дизель не запускается! Электроника лежит! Нас глушат!
РЭБ. Кто-то включил мощную систему радиоэлектронной борьбы прямо под забором. Связь легла. Камеры ослепли. Тепловизоры показывали «снег».
— Началось, — я выхватила пистолет, который мне выдал Бондарь (мой старый наградной «Форт-14», который «случайно» нашелся в сейфе). — Оксана, закройся здесь и не выходи.
Я выбежала на улицу.
В свете луны база выглядела зловеще. Люди бегали в хаосе, не понимая, кто враг и откуда ждать удара.
И тут заговорили собаки.
Не лай. Вой. Протяжный, тоскливый, похожий на песню волков перед охотой. Они приветствовали кого-то.
Я побежала к сектору «Восток», к тому самому месту, где дважды срабатывали датчики. Арес бежал рядом, не отставая ни на шаг.
Возле забора стояла группа спецназовцев во главе с Денисом. Они целились в темноту леса.
— Стой! Кто идет?! Буду стрелять! — кричал Денис, голос его дрожал от напряжения.
Из леса, прямо через колючую проволоку, которая была разрезана с профессиональной точностью, вышла фигура.
Руки подняты, но не в жесте сдачи, а в приветственном жесте.
На мужчине был старый, выцветший «Multicam», разгрузка без опознавательных знаков. Лицо скрыто балаклавой, но глаза… Эти светлые, почти прозрачные глаза я узнала бы из тысячи.
— Не стрелять! — мой крик перекрыл шум ветра. — Свои!
Денис опустил автомат, глядя на меня с удивлением.
— Свои?! Это же нарушитель!
Мужчина стянул балаклаву.
Густая борода с сединой, шрам через всю щеку. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой знакомой и такой чужой одновременно.
— Привет, Мара, — хриплый голос, словно камни перекатываются. — Долго же ты пряталась.
— Привет, Туман, — я опустила пистолет, но не поставила на предохранитель. — Ты опоздал на восемь лет, Андрей.
— Я не опоздал, — он переступил через периметр, игнорируя направленные на него дула десятка автоматов. — Я просто ждал, пока мыши соберутся в одном месте.
— Какие мыши?
— Те, что продали нас в 14-м. — Он кивнул в сторону админздания, где горел свет от аварийного генератора. — И один из них сейчас сидит в кабинете твоего генерала.
Я замерла. В штабе были только Бондарь, Бойко и «Спец».
— Ты о ком?
— Я о «кроте», Ира. Я принес доказательства. Но их нельзя показывать Бондарю.
— Почему?
— Потому что он следующий в списке на ликвидацию. И заказ на него… — Туман сделал паузу, рассматривая Ареса, который подошел к нему и начал обнюхивать руки. — Заказ на него пришел из этого самого центра.
Позади нас послышались шаги. Это бежал «Батя» с группой усиления.
— Всем на землю! Мордой в пол! — ревел он.
Туман спокойно поднял руки.
— Твой ход, Мара. Либо ты пакуешь меня и отдаешь им, и тогда правда умрет. Либо ты веришь тому, кто отдал тебе свой жетон.
Я смотрела на Ареса. Пес не рычал на Тумана. Он вилял хвостом.
Собаки не ошибаются.
— Денис! — скомандовала я. — Это пленный категории «Зеро». Никому не докладывать. Ведем его в бункер, в обход штаба.
— Но генерал… — начал Денис.
— Выполнять! Это приказ!
Денис взглянул на меня, потом на незнакомца, которого приветствовал самый злой пес базы.
— Плюс. Группа, в круг! Ведем «гостя». Батя, прикрой тылы.
Мы двинулись в темноту, подальше от света прожекторов. Я знала, что этот вечер станет самым длинным в моей жизни. Призрак вернулся, и он принес с собой войну, которая, как оказалось, никогда не заканчивалась.