Бункер под административным корпусом был наследием Холодной войны — сырой, бетонный, с запахом плесени и старого масла. Здесь, при свете аккумуляторного фонаря, Андрей «Туман» разложил на ржавом столе свой архив.
Не бумаги. Планшет и старый, потертый жесткий диск.
— Это копии трафика за август 2014-го, — его палец ткнул в экран. — Перехват шифрованного канала. Вот здесь координаты нашей группы. А вот подтверждение получения на российском сервере.
Денис Вовченко стоял у дверей, держа автомат наготове. Он ничего не понимал в шифрах, но понимал выражение лица Ирины. Она читала строки кода, и ее лицо каменело.
— Отправитель… — прошептала она. — Позывной «Академик».
— Знаешь, кто это? — спросил Туман.
— Знаю. Это был позывной куратора от контрразведки, который вел нашу группу. Он подписывал нам боевые распоряжения.
Я подняла глаза.
— Мельник. Капитан Андрей Мельник. «Спец».
Денис едва не выронил автомат.
— «Спец»? Да ну… Он же со мной вчера коньяк пил. Он же проверял тебя по базе!
— Именно так, — кивнул Туман. — И когда он увидел, что Мара «воскресла» в базе как объект особого контроля, он понял, что его время истекает. Поэтому он и заблокировал информацию. Поэтому он пытался убедить тебя не лезть.
— Он сейчас наверху, — сказал Денис. — В кабинете с генералом. Если он поймет, что мы здесь…
— Он попытается уйти, — закончила я. — Или убрать свидетелей. Бондарь для него — угроза.
Я передернула затвор пистолета.
— Денис, бери Ареса. Туман, ты — «джокер». Мы идем наверх.
Мы поднялись по служебной лестнице. Коридор третьего этажа был пустым — охрану оттянули на периметр из-за «сбоя» электроники. Арес шел впереди, его когти бесшумно ступали по линолеуму. Шерсть на загривке пса стояла дыбом. Он чувствовал адреналин, исходящий от нас.
Дверь приемной генерала была приоткрыта. Оттуда слышался повышенный голос полковника Бойко:
— …да не может быть, чтобы электроника легла сама по себе! Это внешнее воздействие! Где ваша служба режима смотрела?
Мы вошли.
Картина была проста: генерал Бондарь сидел за столом, угрюмо глядя в телефон спецсвязи (который не работал). Бойко мерил шагами кабинет. А «Спец» Мельник стоял возле сейфа, якобы проверяя документы.
Когда мы зашли, Мельник вздрогнул. Его рука автоматически дернулась к кобуре под мышкой.
— Стоять! — гаркнул Денис, наводя автомат. — Руки так, чтобы я видел!
— Вовченко?! — Бойко замер. — Ты что творишь? Ты с ума сошел? Опусти оружие!
— Не могу, товарищ полковник. — Денис не сводил глаз со «Спеца». — У нас тут… неопознанный объект.
Я шагнула вперед. Туман остался в тени коридора.
— Добрый вечер, «Академик», — сказала я.
Глаза Мельника расширились. Он узнал этот позывной.
— Ирина… о чем ты? Какая-то ошибка.
— Ошибка была восемь лет назад, Андрей. Когда ты продал нас за тридцать сребреников. Или сколько там платили в ФСБ за группу элитного спецназа?
— Бред, — Мельник криво усмехнулся, но пот на его лбу говорил о другом. — Генерал, ваша уборщица сошла с ума. У нее ПТСР.
Бондарь медленно поднялся. Он смотрел не на меня, а на Мельника.
— «Академик»… — протянул генерал. — Я помню эту подпись на документах архива. Но я думал, что офицер погиб в Дебальцево.
— Он погиб для чести, — из коридора вышел Туман.
Появление мертвого лейтенанта стало последней каплей. Нервы Мельника сдали.
Это произошло за долю секунды. Он выхватил пистолет и схватил Бойко за шею, прикрываясь им как щитом.
— Назад! — завизжал он. — Положили оружие, или я сделаю в полковнике дырку!
Денис замер, не имея чистого сектора для стрельбы. Я подняла пистолет, но риск попасть в Бойко был слишком велик.
— Мне нужна машина! — кричал Мельник, пятясь к окну. — И коридор до границы! Иначе здесь будет труп!
Он был профессионалом. Он знал, как держать заложника. Он контролировал людей с оружием.
Но он забыл про собаку.
Для бельгийского малинуа, потомка легендарного Барса, уравнение было простым.
Я не давала команды. Мне не нужно было. Я просто немного расслабила плечи и едва заметно кивнула.
Арес стартовал с места без лая. Черная торпеда пролетела четыре метра, разделявшие их, быстрее, чем Мельник успел перевести взгляд.
Удар был страшным. Арес врезался в Мельника, целясь не в ногу или руку, как учат полицейских собак. Он бил в плечо со оружием.
Звук хруста костей смешался с выстрелом, который ушел в потолок. Мельник закричал, выпуская пистолет и падая. Бойко откатился в сторону.
Арес не отпускал. Он работал так, как его предки под Кандагаром — на поражение.
— Фу! Арес, фу! — Денис подскочил, оттаскивая пса, который готов был перегрызть предателю горло.
Я подошла к Мельнику, который катался по полу, зажимая раздробленное плечо.
— Это тебе от Барса, — тихо сказала я.
Туман положил на стол генерала свой планшет.
— Здесь все, господин генерал. Счета, переписка, имена других «кротов». Он был не один. Но он был главным в нашем секторе.
Бондарь посмотрел на Мельника с таким отвращением, с каким смотрят на раздавленного таракана.
— Вызовите военную прокуратуру, — бросил он Денису. — И врача. Пусть залатают, чтобы дожил до суда. Статья 111, государственная измена. Пожизненное.
Три недели спустя…
Утренний туман над полигоном рассеивался, открывая вид на новую полосу препятствий. На плацу строились курсанты — новый набор кинологов ССО.
Теперь их учили иначе.
— Запомните, — голос старшего лейтенанта Вовченко гремел над строем. — Собака — это не инструмент. Это ваш напарник. Ваше оружие. Ваша душа, вынесенная наружу. Если вы предадите его — вы предадите себя.
Денис изменился. Исчезло высокомерие, появилась глубина. А возле его ноги неизменно сидел молодой «немец», сын того самого Грома, которого когда-то хотели усыпить.
Я стояла в стороне, возле вольеров. На мне была новенькая форма с шевроном инструктора и позывным «Мара». Арес бегал неподалеку, играя с мячом. Он заслужил свое право на детство, которого у него не было.
Рядом оперся на ограждение Туман. Андрей официально стал консультантом центра. Его статус оставался «сложным», но для системы он больше не был мертвым.
— Хорошая смена растет, — кивнул он на курсантов.
— Им будет тяжело, — ответила я. — Война еще не закончилась.
— Да. Но теперь у них есть шанс не повторить наших ошибок.
К нам подошел генерал Бондарь. Он был в гражданском, приехал без кортежа, просто проверить, как дела.
— Ирина, Андрей. — Он пожал нам руки. — Спасибо. За все.
— Это наша работа, — пожала плечами я.
— Мельник дал показания, — тихо сказал генерал. — Мы накрыли целую сеть. В Харькове, в Одессе… Вы спасли не только честь мундира, вы спасли сотни жизней, которые они планировали «слить» во время контрнаступления.
Я посмотрела на свое плечо, где под тканью кителя была скрыта татуировка.
— Мы просто закрыли долг.
Генерал ушел, а мы остались. Двое выживших. Двое из семи звезд.
Вдруг Арес остановился, бросил мяч и подбежал к забору. Он поднял морду и завыл. Не от тоски, а от полноты жизни.
И через секунду ему ответил хор из пятидесяти голосов. Они пели.
Туман улыбнулся.
— Слышишь?
— Что знают?
— Что мы дома.
Я положила руку на холку Ареса. Теплая, живая шерсть. Биение сердца под ладонью.
Тени прошлого рассеялись. Седьмая звезда вернулась на небосклон. А мы… мы просто продолжали делать свою работу. Держать строй. Беречь своих. И помнить, что даже в самые темные времена преданность четвероногих друзей остается тем светом, который не дает нам окончательно сойти с ума в этом жестоком мире человеческих войн.