День третий стал началом настоящей войны. Только на этот раз — войны бумажной.
Генерал Ковальский не просто написал жалобу. Он сделал один звонок. Это был звонок того уровня, когда трубку поднимают после первого гудка, даже если на часах ночь.
— Я видел, как трое твоих «орлов смешали с грязью моего медика на центральном вокзале. У меня есть видео. Я хочу знать о них все. Каждую жалобу. Каждый «замятый рапорт. Каждую копейку левых доходов.
Через два часа к делу подключилась Оксана Шевченко. Военный адвокат, волонтер, «железная леди юридического фронта. У нее был пятнадцатилетний опыт разбивания бетонных стен бюрократии.
— Виктор Петрович, это не просто «превышение полномочий, — сказала она, просматривая видео на планшете. — Это системная проблема. Полиция не занимается военными преступлениями, но ГБР (Государственное бюро расследований) — да. Я подаю запрос.
На пятый день Оксана пошла в наступление.
Она подала официальные запросы. Стандартная процедура. Журнал дежурств по вокзалу, записи с нагрудных камер (бодикамер) патрульных, личные дела Лозового, Ткаченко и Бойко. Закон дает на ответ пять рабочих дней.
День восьмой принес ответ, который противоречил здравому смыслу.
Оксана перечитала письмо дважды.
Запрос отклонен. Причина: Проведение внутреннего служебного расследования делает невозможным предоставление материалов третьим лицам.
Она набрала номер канцелярии. Гудки. Еще гудки. Потом: «Абонент занят.
— Так это не работает, — сказала она Ковальскому вечером, сидя в его кабинете. — Служебное расследование не блокирует доступ адвоката к материалам. Кто-то тянет время. Кто-то очень влиятельный прикрывает их спины.
— Лозовой? Он же просто капитан. Мелкая рыба.
— Рыба мелкая, но «крыша у нее, похоже, бетонная.
На двенадцатый день взорвался интернет.
Кто-то из пассажиров, снимавший инцидент на телефон, выложил видео в ТикТок. Потом его подхватили крупные Телеграм-каналы.
Заголовок: «Киевский вокзал. Полиция унижает Героя, который только что приехал из-под Бахмута.
Видео набрало полтора миллиона просмотров за сутки. Комментарии пылали.
«Позор! Парни там жизни отдают, а эти тут жируют!
«Кто этот дедушка, который заступился? У него глаза, как у терминатора.
«Я знаю этого мента! Он у меня в прошлом году две тысячи требовал за ‘курение в неустановленном месте’!
Хештег #ВокзальныйПроизвол вышел в топы украинского твиттера.
Но на четырнадцатый день система нанесла ответный удар.
Оксана получила анонимное сообщение в Signal. Фотография документа. Это был то самое письмо об отказе в предоставлении информации. Но внизу стояла подпись не клерка, а лично начальника управления полиции района — полковника Морозова.
— Морозов лично подписывает отказ по мелкой стычке на вокзале? — удивилась Оксана. — Это нонсенс. Начальники такого уровня не занимаются проверкой рюкзаков. Разве что…
— Разве что Лозовой — его «кошелек, — мрачно закончил Ковальский. — Тот, кто носит дань наверх.
На пятнадцатый день пришел ответ относительно бодикамер.
Файлы повреждены в результате технического сбоя серверного оборудования. Восстановлению подлежат 42 секунды записи.
Сорок две секунды из пятиминутного инцидента. На видео было только то, как Лозовой подходит к Андрею. Дальше — «белый шум.
— Камеры не ломаются сами по себе именно в тот момент, когда полицейский нарушает закон, — прокомментировала Оксана. — Это ручное удаление. Грубое и наглое.
На двадцатый день тактика изменилась. Они начали бить по репутации.
На одном из популярных новостных сайтов вышла статья с заголовком: «Инцидент на вокзале: всегда ли прав военный?. В тексте, со ссылкой на «источники в правоохранительных органах, мягко намекали, что Андрей вел себя неадекватно. Что он, возможно, был в состоянии алкогольного опьянения или под действием «сильных препаратов.
Упомянули термин ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Только не как диагноз, требующий лечения, а как клеймо. «Контуженный. «Нестабильный. «Опасный для общества.
В тот вечер Елене, жене Андрея, позвонила директор фирмы, где она работала бухгалтером.
— Леночка, тут такое дело… Нам звонили. Какие-то проверки могут начаться. Может, ты возьмешь отпуск? За свой счет. Пока все не уляжется. Ты же понимаешь, нам лишнее внимание не нужно.