— Разрешите? — спросил генерал, переступая порог.
Андрей молча отступил. В прихожей стало тесно. Молодой парень на костылях, который пришел с генералом, тяжело дышал после подъема на третий этаж без лифта. У него не было левой ступни — штанина джинсов была аккуратно подкатана, снизу выглядывал протез.
Андрей узнал эти глаза. Даже без грязи, копоти и крови. Даже без криков боли.
— Максим? — прошептал он.
Лейтенант улыбнулся.
— Привет, Гриф. Ты обещал, что не отпустишь. И ты сдержал слово.
Они прошли на кухню. Елена, накинув халат, быстро убрала со стола лишнюю посуду, оставив только тот несчастный лист с заявлением об отзыве жалобы.
Генерал Ковальский сел напротив Андрея. Он посмотрел на бумагу, где уже стояло имя «Андрей, но еще не было фамилии.
— Ты собирался сдаться, штаб-сержант?
— Они травят мою семью, господин генерал. Ясе страшно ходить в школу. Елену «попросили с работы. Я могу выдержать окопы, но я не могу воевать с собственным государством, которое называет меня психопатом.
— Ты не воюешь с государством, сынок. Ты воюешь с плесенью, которая на нем наросла.
Генерал кивнул на Максима.
— Ты знаешь, кто это?
— Лейтенант Максим… Фамилии я не знал. Просто «Макс.
— Максим Ковальский.
В кухне воцарилась тишина. Слышно было только гудение холодильника и стук часов.
— Это мой сын, Андрей. Единственный.
Елена прижала ладонь ко рту. Андрей перевел взгляд с генерала на лейтенанта. Те же черты лица. Тот же упрямый взгляд.
— Когда мне доложили, что эвакуационная группа попала под обстрел, я думал, что потерял его, — голос генерала был тихим, но в нем чувствовалась вибрация стали, которая вот-вот треснет. — Хирург в госпитале Мечникова сказал, что если бы ты отпустил артерию хотя бы на тридцать секунд раньше… Если бы ты испугался прилета и побежал в укрытие… Я бы хоронил сына в закрытом гробу.
Максим положил руку на плечо Андрея.
— Отец хотел найти тебя еще в госпитале. Но я просил подождать. Я хотел сам встать на ноги, чтобы пожать тебе руку стоя.
Генерал наклонился вперед.
— Тот капитан на вокзале, Лозовой… Он не просто «ошибся. Он знал, кто ты. Он видел шеврон моей бригады. И он знал, что ты — мой солдат.
Андрей нахмурился.
— Откуда?
— 2015 год. Дебальцево. Денис Лозовой был лейтенантом в моем батальоне. Я лично сорвал с него погоны и выгнал с позором за мародерство. Он обворовывал заброшенные дома местных, пока мои парни держали оборону. Он запомнил меня. И он ждал восемь лет, чтобы плюнуть мне в спину. Через тебя.
Генерал положил свою тяжелую ладонь на заявление об отказе.
— Это была не случайность. Это была месть крысы, которая ненавидит орлов за то, что они умеют летать.
Он достал из внутреннего кармана папку.
— Я поднял все. У меня есть доказательства, что Лозовой организовал схему поборов на вокзале. Он «трясет мелких торговцев, воров и даже таксистов. А полковник Морозов его крышует за процент. И самое главное…
Генерал выложил на стол флешку.
— Киберполиция восстановила видео. Не те 42 секунды. А полные четыре минуты. Там есть звук. Там слышно, как Лозовой говорит Ткаченко: «Смотри, сейчас мы проучим этого ‘героя’. Там слышно все.
Андрей посмотрел на Елену. В ее глазах больше не было страха. Там была злость. Праведная злость жены, мужа которой пытались сломать.
— Рви, — сказала она.
Андрей взял лист. Медленно, глядя в глаза генералу, он разорвал заявление пополам. Потом еще раз.
— Что мы делаем дальше, господин генерал?