То, что происходило дальше, напоминало замедленную съемку. Дверь подъезда открылась, и на порог вышла женщина. Не папина соседка, не какая-то родственница. Это был совершенно незнакомый мне человек. Молодая, где-то моего возраста, в домашнем спортивном костюме, с полотенцем на голове — видимо, только что из душа. В руках она держала чашку с надписью «Лучшее утро».
Она не была похожа на захватчицу. Она выглядела как женщина, которая просто хочет выпить кофе в своей квартире.
— Вы к кому? — спросила она, переводя взгляд с отца на меня.
Она увидела мою форму, грязные берцы, шеврон с группой крови на груди. Ее взгляд задержался на моем лице — усталом, пыльном, но удивительно спокойном.
— Я Оксана, — сказала она неуверенно. — Новая владелица.
Отец скривился, будто у него внезапно заболел зуб. Денис переступил с ноги на ногу, пряча глаза. А мой мир пошатнулся окончательно, потому что это означало, что сделка не просто «в процессе». Она закрыта. Финал. Ключи переданы.
И все же, я продолжала улыбаться.
— Поздравляю вас, Оксана, — сказала я. — А они вам все рассказали?
Она моргнула, не понимая.
— Все?
Я посмотрела на отца и брата. Их лица побледнели ровно настолько, чтобы я поняла: я не единственная, кто стоит на заминированном поле. Я снова повернулась к Оксане.
— Рассказали ли они вам, что квартира, которую вы купили… — я сделала паузу, позволяя напряжению возрасти, позволяя отцу нервно теребить пуговицу на куртке, а Денису вжаться в перила пандуса, — …на самом деле не совсем принадлежит им, чтобы ее продавать?
Оксана выглядела растерянной. Голос отца сорвался на фальцет:
— Маша, не надо. Не начинай.
Но я не собиралась останавливаться. Даже близко нет. Оксана моргала, не зная, улыбнуться ли, или отступить обратно в подъезд, который она считала своим. Она выглядела как человек, который всю жизнь старался избегать конфликтов. Интеллигентная, мягкая. Из тех, кто извиняется, когда им наступают на ногу в метро. И вот она здесь, посреди грязной семейной драмы, о существовании которой даже не подозревала. Она сжала чашку крепче.
— Что вы имеете в виду «не принадлежит»? Документы… Нотариус все проверил.
— Я уверена, что бумаги выглядели официально, — сказала я, держа голос ровным, как линия горизонта в степи. — Но бумаги рассказывают только одну сторону истории.
Я посмотрела на отца, позволяя тишине затянуться, чтобы он почувствовал всю тяжесть того, что натворил. Его лицо покраснело — смесь стыда и злости. Денис что-то тихо бормотал себе под нос, но даже он перестал скалиться. Они оба знали, что я не блефую. Они знали, что у меня есть что-то, чего они не учли, когда решили использовать мою доверенность как выигрышный лотерейный билет.
— Я не понимаю, — прошептала Оксана. — Ваш отец сказал…
— Мой отец много чего говорит, — ответила я. — Позвольте спросить. Кто занимался продажей? Кто был посредником?
Она посмотрела на отца, потом снова на меня.
— Риелтор. Богдан. Он сказал, что помогает вашей семье со срочным переездом.
Я на мгновение закрыла глаза. Богдан. Ну конечно, это был Богдан. Старый знакомый отца, скользкий тип, который всегда крутился возле «серых» схем. Человек, который знал, как обойти очередь в БТИ, как «порешать» вопросы с оценкой имущества и как превратить чужое отчаяние в свою прибыль.
— Вы подписывали договор у нотариуса? — спросила я.